Ананге, когда-то сожженному Шивой
За то, что он Шиву пронзил оперенной
Стрелою любви, из цветов сотворенной...
Судьбы своей самочка краба не знает:
Для собственной гибели плод зачинает.
Я тоже сама себе гибель устрою,
Едва пред тобой свои двери открою!"
Тогда Драупади сказала Судешне:
"Никто — ни Вирата, ни пришлый, ни здешний,
Не смогут сближенья добиться со мною:
Мужьям пятерым довожусь я женою.
Гандхарвы мужья у меня — полубоги,
Что песни слагают в небесном чертоге.
Они охраняют меня постоянно,
И силу дает мне такая охрана.
К тому, кто служанку остатками пищи
Не кормит, дает мне работу, жилище,
Кто мне не велит омывать ему ноги,
Весьма благосклонны мужья-полубоги.
А тот, кто любовью ко мне воспылает,-
Умрет в ту же ночь, как меня пожелает.
Ревнивцев-гандхарвов боятся недаром:
Они меня любят с неистовым жаром".
"Живи у меня, — согласилась царица.-
При виде тебя вся душа веселится.
Спокойно ты ляжешь, спокойно проснешься,
Ни ног, ни остатков еды не коснешься".
Для странницы кончилось дело успешно:
Ее приняла в услуженье Судешна.
Не ведал никто, что сама Драупади –
Вот эта служаночка в бедном наряде.
Пришел Сахадева в наряде пастушьем.
С пастушеским он говорил простодушьем.
Пришел, — и Вираты услышал он слово:
"О, кто же ты, бык среди рода людского?
О, кто ты, красавец в пастушьей одежде?
Тебя во дворце я не видывал прежде".
Ответил врагов низвергатель могучий,
Казалось, что ливень пролился из тучи:
"Из касты умельцев, — стою перед всеми,-
Пастух я по имени Ариштанеми.
Служил я пандавам усердно и честно,
Но где эти львы — мне теперь неизвестно.
Пришел я к тебе, чтоб стеречь твое стадо,
И знай, что иного царя мне не надо".
Вирата ответил: "Ты жрец или воин?
Ты с виду царем величаться достоин!
Ты слишком высок для простого удела.
Скажи, из какого пришел ты предела?
Что можешь ты делать, уменьем богатый?
Какой от меня ты потребуешь платы?"
Сказал Сахадева: "Есть братья-пандавы,
А старший — Юдхиштхира, царь мудроправый.
Числом восемь раз по сто тысяч, — коровы
Царя, плодовиты, красивы, здоровы,
Десятками тысяч, не зная напасти,
Пасутся в стадах одинаковой масти.
Тантипала, танти-веревки владетель,
Я — рода коровьего друг и радетель.
"Он ведает все, — удивлялись мне слуги,-
Что было, что есть и что будет в округе!"
В то время премного доволен был мною
Юдхиштхира, правивший гордо страною.
Я знал, как корову лечить от болезни
И средства какие корове полезны,
Чтоб стельною стала; я знал благородных
Быков: я коров приводил к ним бесплодных,
И те, лишь мочу их понюхав, телились,
Своим молоком с нами щедро делились".
"Прими мое стадо, — ответил Вирата,-
Да будет положена пастырю плата".
Потел Сахадева к коровьему стаду.
Не узнан владыкой, вкушал он отраду.
Явился другой — богатырь настоящий,
Но в женской одежде, нарядной, блестящей.
Звенели браслеты его и запястья.
Как слон с наступленьем поры сладострастья,
Он был, многодоблестный, грозен и страшен,
Хотя, как прелестница, златом украшен.
С пронзающими, как железо, глазами,
С распущенными — ниже плеч — волосами,
С безмерною мощью, с могучею дланью,
Пошел он навстречу царю и собранью.
Того, чье чело несказанно блистало,
Того, под которым земля трепетала,
Того, кто родился на свет исполином,
Того, кто был Индры всегрозного сыном,
Того, кто предстал в одеяньях узорных,
Увидев, Вирата спросил у придворных:
"Откуда пришел он, могучий и статный?"
Царю ни простой не ответил, ни знатный.
Воскликнул тогда государь изумленный:
"О всеми достоинствами наделенный!
Ты молод и смелости полон крылатой,
Могуч, как слонового стада вожатый!
Сними же ты косу, сними и браслеты,
И серьги, что в уши неженские вдеты!
Тебе не к лицу, богатырь, побрякушки!
В пучок собери волоса на макушке,
Как лучник оденься в броню и кольчугу,
Промчись в боевой колеснице по лугу!
С моими сынами, со мною ли вскоре,-
Сравняйся: я стар и нуждаюсь в опоре.
Возвысься в державе над всеми бойцами,
Такие, как ты, не бывают скопцами!"
Ответствовал Арджуна: "Царь многовластный!
Я — ловкий плясун и певец сладкогласный.
Учителем танцев, — уменьем прославлен,-
Да буду к царевне Уттаре приставлен.
Не думаю, царь, что сочтешь ты уместным
Рассказ о моем недостатке телесном:
Во мне увеличит он боль и досаду!
Владыка, ты знай меня как Бриханнаду,
Как дочь или сына, чья доля — сиротство",
А царь: "Я увидел твое благородство.
Учителем танцев к царевне Уттаре
Тебя приставляю, но я в твоем даре
Весьма сомневаюсь: скорей твое дело –
Страной управлять, что не знает предела!"
Был тот Бриханнада владыкой испытан.
Увидели: правду царю говорит он.
Искусно поет он и пляшет отменно,
А то, что он евнух, — увы, несомненно!
К царевне властитель послал его старый:
Да в танцах наставником будет Уттары.
Царевну, а также служанок царевны,
Воитель, когда-то столь грозный и гневный,-
И пенью и танцам учил Бриханнада,
И в этом была для подружек отрада.
Никто, — ни в стране и ни в царском чертоге,-
Не ведал, что этот плясун легконогий,
Сей евнух, чей голос так тонок, как птичий,-
Есть Арджуна, Завоеватель Добычи!
Затем на сверкающем травами лоне,
Где гордо паслись государевы кони,
