Без йоги достичь отрешенья труднее,
И праведник, преданный йоге, скорее
С Великим и Сущим достигнет слиянья:
Себя победив и отринув желанья,
Сольется он с духом существ, с Вечным Светом,
И, действуя, не загрязнится при этом.
Кто, истину зная, добро насаждает,-
"Не делаю я ничего, — рассуждает,-
Касаясь, вкушая, внимая, взирая,
Дыша, говоря, выделяя, вбирая".
Встает ли с восходом, ко сну ли отходит,-
Он, праведный, ведает, что происходит:
"То чувств и предметов телесных общенье,
А я не участвую в этом вращенье".
Кто, действуя, с Духом Всесущим сольется,
Того вековечное зло не коснется,
Не так ли, скатившись, от пыли очистив,
Вода не касается лотоса листьев?
Свободный, с предметами чуждый общенья,
Во имя благого самоочищенья,
Лишь разумом, чувствами, сердцем и телом
Пусть действует, дело избравший уделом.
Отвергший плоды обретает отраду,
Кто жаждет плодов, попадает в засаду.
Счастливец в покое живет благодатном,
Не действуя в городе девятивратном.
Не делает Бог — властелин совершенный –
Ни делателей, ни деяний вселенной,
Дела с их плодами творец не связует,-
Природа сама по себе существует.
Ни зло, ни добро не приемлет Всевластный.
Окутало мудрость, как мглою ненастной,
Неведенье, распространив ослепленье.
Но те, кому Бог даровал просветленье,
Разрушили знанием это незнанье,
И Высший, как солнце, явил им сиянье.
Постигнув его и себя в Нем, Высоком,
Ушли они, выиграв битву с пороком.
В слоне и в корове, в жреце и в собаке,
И в том, кто собак поедает во мраке,
И в том, что дряхлеет и что созревает,-
Единую сущность мудрец прозревает.
Чей разум всегда в равновесье, в покое,-
Сей мир победил, победил все земное,
И не умирая, и не возрождаясь,
Пребудет он, в духе святом утверждаясь,
Не станет, достигнув покоя, бесстрастья,
От счастья смеяться, страдать от несчастья.
Он Высшего Духа постигнет главенство,
И, преданный Духу, вкусит он блаженство,-
Затем, что предметов телесных касанье
Не даст наслажденья, а только терзанье:
Они преходящи, в них — бедствия лоно,
Безгрешный отверг их душой просветленной.
Лишь тот, кто, еще не дождавшись кончины,
Равно и отрады презрел и кручины,
Свой гнев пересилил и чувств самовластье,-
Обрел настоящее, прочное счастье!
Кто светится внутренним счастьем, — не внешним! –
Тот с Высшим и в мире сливается здешнем.
Подвижник, живя ради блага людского,
Избавясь от двойственности и сурово
Свой гнев обуздав, уничтожив обманы,
Грехи, заблужденья, — достигнет нирваны:
Мудрец, от земных отрешенный желаний
И с Атманом слитый, — приходит к нирване.
Отринув предметы, презрев суесловье,
Направив свой взор напряженный в межбровье,
В ноздрях уравняв с выдыханьем дыханье,
Стремлений и чувств погасив полыханье,
Избавясь от страха, — мудрец безупречный
Приходит к свободе и высшей и вечной.
Познавши меня, всех миров господина,
Того, кто есть подвига первопричина,
Кто жертвы вкушает, любя все живое,-
Мне предан, подвижник пребудет в покое!"
И Арджуна молвил: "Светла твоя милость,-
Исчезла незрячесть; душа озарилась;
Я стоек; не знаю сомненья былого;
Твое, о наставник, исполню я слово!"
На рассвете враждующие войска вступили в битву. Бхимасена напал на кауравов — сыновей царя Дхритараштры. Ему на помощь поспешили близнецы Накула и Сахадева, и сыновья Драупади, и предводитель войска Дхриштадьюмна. Царь кауравов Дуръйодхана и его братья оказались достойными противниками пандавов. Арджуна вступил в упорный поединок с Бхишмой, Юдхиштхира — с Шальей, Шикхандин — с Ашваттхаманом. Погибли в битве сыновья Вираты, царя матсьев, — Уттара и Швета. Пандавы потеряли в первый день сражения сотни тысяч воинов. Кауравы, имея численное превосходство, стали теснить пандавов. Могучий Бхишма, дед кауравов и пандавов, истреблял войско Юдхиштхиры.
Санджайя сказал: "И как только стемнело,
И поле сражения скрылось всецело,
Увидел Юдхиштхира сумрак беззвездный,
Увидел, что Бхишма преследует грозный
Владельцев его колесниц средь потемок,
Увидел, о Бхараты славный потомок,
Что войско, оружие бросив, не бьется,
А в страхе бежит от того полководца,
Что сомакам трепет внушил грознолицый:
Они повернули свои колесницы.
Подумав, Юдхиштхира принял решенье:
"Отступим, в бою потерпев пораженье".
И в этот же час, о властитель державы,
Войска отвели и твои кауравы,
И воины стали на отдых желанный,
Чтоб зажили за ночь тяжелые раны.
Пандавы не спали: в душе у них смута,
Измучил их Бхишма, воюющий люто,
А Бхишму, дивясь его доблестной силе,
Твои сыновья в это время почтили.
Так было, — и тьма наступила ночная,
Рассудок всех тварей земных затемняя.
Пред ликом той тьмы, ненавистницы света,
Пандавы с друзьями сошлись для совета.
Юдхиштхира Кришне сказал поздней ночью:
"Я мужество Бхишмы увидел воочью.
Он войско мое и мертвит и кровавит:
Так слон тростниковые заросли давит.
Смертельно он войско мое поражает:
Так пламя сухую траву пожирает.
На Бхишму, разящего нас, погляди ты:
Он страшен, как Такшака, змей ядовитый!
Бывает, что трудно в сражении Яме,
