На следующее утро он повёз нас на экскурсию. Были в Гудермесе, Аргунском ущелье. Я помогал, как переводчик и этот мужчина, чеченец был мне за это очень благодарен, подтянул со мной английский язык. Я спрашивал его обо всём: об отделении с помощью режущего инструмента голов с одного популярного блютуз ролика нулевых; почему чеченские девушки не могли иметь отношения с другими народами; почему я увидел на улицах столько грустных, удручённых чем-то людей. Он отвечал на все вопросы толково и доходчиво. Хозяин сказал, что Чечня через несколько лет будет, как Эмираты по крутости. Он показывал мне макеты супернебоскрёбов, супрефонтанов, суперпарков. Про главу республики я не решился что-нибудь узнать, потому что не мог придумать, что спросить и мне ещё показалось, что он был приближён к верхам, потому что скрывал где работает.
Заезжали в национальный музей в горах. Там была хранительницей женщина с голубыми глазами. Она высказала мне про президента.
Благоприятным вечером он завёз нас в национальный ресторан и заказал всем по тарелке риса с бараниной. Порции были очень большими, мяса много. Немцы сказали мне при нём, что он перегибает палку с радушием. Хозяин покупал всегда еду всем и не спрашивал, надо или не надо. Кавказец приобрёл тебе еды по традиции, как гостю — да ешь молча. Меня возмутила их наглость, но я виду не показал, а чеченцу не стал переводить, чтобы не обидеть. Как раз шёл у них этот самый месяц, когда нельзя до заката есть. Делали бы они это голодание с пользой цены б не было, а так они выходили и сразу набрасывались на жрачку — убивали здоровье.
Как проезжему в Чечне всё хорошо показалось. Русских я там не увидел ни одного. Но эта напряжённость наэлектризованная в воздухе постоянно висела. В Грозном всё у меня было хорошо, хозяин радушный и гостеприимный, но надо было уезжать. А ещё, центр в Грозном очень маленький. Это чувство остро возникало из-за гигантской по площади огороженной резиденции. И центр с этими 3 небоскрёбиками и арабской мечетью как-то жалко выглядел на фоне запретного города. Но я не спрашивал про это ни у кого. Второй раз я бы сюда не приехал.
Было бы лучше если бы эти люди были сами по себе и ни от кого не зависели. Не только они, а все кто захочет.
Пока ехал в Северную Осетию подумал, что у меня никогда не было красивой девушки. Все были так себе.
Я перестал смотреть кино. Такие шумные контркартины все давно просмотрены и не раз. Я увлекался кинематографом только из-за злодеев. Ни один фильм больше не удивлял. Злодеи хотели разрушить старые порядки, сделать жизнь малость разнообразнее и эмоциональнее. Я просто устал смотреть, как их всегда шлёпают.
Во Владикавказе я вскарабкался в старенький трамвай. Уже в салоне я докопался до двух парней осетин. Спрашивал, что посмотреть в городе ну и напросился просто переночевать две луны. Две ночи были самым популярным времяпровождением в любом месте, не много и не мало. За такое время не успевал никому надоедать.
Нигде и никогда меня не принимали с такой огромной любовью и заботой, как в Северной Осетии. Тот, что согласился пустить меня в дом был наполовину португальцем, наполовину осетином. Это был чистокровный альфасамэц, такие как он бабам очень нравились больше обычного. Вот это была действительно внешность, а не как у меня сверх всякой меры уточнённая. Он жил с отцом и братом в двухэтажном весьма приличном коттедже. Я скинул рюкзак. Они потащили меня по всему Владикавказу. Много дерзких пацанчиков, ходили стреляли глазками. Мы залезли в заброшенный планетарий. Там играли девушки и тоже смешанные все. Эти девушки проявляли к нам небывалый интерес. Топовые парни вместе — это сила, женским пелоткам магила. Две машины, просто одна встроенная программа — перепихон. Владикавказ был небольшим городом. Я всё сравнивал с императорским градом Тольятти по обыкновению.
На следующий день мы поехали в Кармадонское ущелье, исколесили там всё что можно, очень глубоко заезжали. Посетили древние домики — некрополь. Залезли на одну из башен. Эта долина, она приснопамятная. Пожарили шашлыки на привале. Я рассказывал им о своих путешествиях и всё было так, как нужно и в нужном месте.
Ближе к делу. Я давно не увлекаюсь бессмысленными переписками. Этот славный парень проводил меня до трассы на Грузию. Они подкинули меня на самое лучшее место для стопа. Рюкзак ломился от тонны остеинских пирогов, что они мне напихали. Я их очень долго ел.
