Больно, содрав кожу с колен и ладоней, ударившись подбородком тоже до крови и в целом пребывая в шоке от собственного тела. Меня учили падать! Меня учили, как падать! Я должна была сгруппироваться мгновенно, на одних рефлексах и вообще никак не пострадав при падении, вскочить и бежать дальше. Но вместо этого я перевернулась на спину и посмотрела в небо, которого не было видно — его закрывали кроны деревьев, закрывали плотно и основательно, так что свет казался скорее вечерними сумерками, нежели утром.
Сахир подошел, показавшись из-за дерева, — он по утрам не бегал, предпочитал силовые тренировки, — присел рядом со мной на корточки, скептически оглядел мои повреждения и поинтересовался:
— Будем ждать, пока вырастет дерево?
Посмотрела на него и поняла, что глаза жгут слезы.
— Как ты снимала стресс на Гаэре? — задал неожиданный вопрос Тень.
Судорожно выдохнув, честно призналась:
— У меня никогда не было таких стрессов.
Арнар, никак не прокомментировав это, молча взял меня на руки и поднял. В ответ на попытку высвободиться просто прижал к себе сильнее, и я затихла, уткнувшись в его плечо и чувствуя, что еще немного — и у меня начнется истерика. Совершенно иррациональная истерика. По совершенно иррациональному поводу.
Принеся меня в дом, Тень отнес в ванную комнату, усадил на бортик ванной, достав нож, осторожно срезал мои штаны, вообще никак не отреагировав на мои заверения о том, что я и сама справлюсь. После промыл и обработал ссадины, на подбородок наклеил пластырь, посмотрел мне в глаза и неожиданно предложил:
— Хочешь, поработаю твоим психоаналитиком?
Это было любопытное предложение. Вокруг него, сидящего на полу, валялись испачканные моей кровью салфетки и ватные диски, на его руках так же остались потеки моей крови, в глазах отражалась кровь, но уже его — зрачок стал отчетливо багровым.
— Полагаешь, это хорошая идея? — осторожно касаясь пластыря на своем лице, спросила я.
— Не уверен, — предельно честно ответил Тень.
Кто бы мне сказал, почему, даже уловив предупреждение в его голосе, я все же кивнула:
— Ну давай.
И почувствовала, как начала нервно кусать губы, с ощущением нарастающей нервозности глядя на сахира. Он смотрел на меня как-то странно, словно искренне сожалел, что вообще поднял тему, и не знал, как от этого разговора теперь уйти. Но я ждала… ждала его слов, как приговора, неизменного и неотвратимого, и Арнар, плюнув на все, сухо продолжил:
— Ты боишься не леса, ты боишься меня.
Выразительно развела руками, намекая, что он на всей этой планете вообще единственный, кого я не боюсь.
Саттард улыбнулся, протянув ладонь, нежно погладил по щеке и безжалостно уведомил:
— Потому что я не хочу, чтобы боялась. И делаю все для этого. Но если сознание я обманул, с подсознанием сложнее, Лея.
И, собрав все бинты и ватные диски, он подхватил и обеззараживатель с пола, а после вышел, оставив меня в растерянности сидеть одну.
Засиделась, в итоге и завтракала тоже одна, и к флайту опоздала — сахир, правда, никак это не прокомментировал, но я опоздала на четыре минуты. Да и взлетел он резче, чем вчера. А вчера было резче, чем позавчера. А позавчера… Внезапно поняла, что с каждым днем Саттард становится все мрачнее и… злее, наверное. Он практически не улыбался больше, в те редкие минуты, когда я переключала аудиозаписи в наушниках, слышала, как он с глухими ударами уничтожает один тренажер за другим. В самом доме становилось все холоднее… И напряжение нарастало незримо, медленно, но неотвратимо. А я просто старалась этого не замечать. Сознание старалось не замечать, а подсознание все превосходно видело.
— Наверное, будет лучше, если я буду спать одна? — очень тихо спросила у напряженного сахира.
— Вероятно, — сухо ответил он.
Остаток пути прошел в молчании.
И только на работе меня немного отпустило.
— Десять тысяч слов — базовый запас есть! — связавшись со мной, сообщила сияющая Барбара. — Картнер, ты киборг!
Почти похвала, и это от полковника Тейн. Я грустно улыбнулась и подумала, что можно взять выходной, впервые за сколько?.. Кажется, я слегка потеряла счет времени.
— Как ты? — внезапно озаботилась моим состоянием Барб.
— Устала, — честно призналась я.
И с этим словом усталость навалилась втрое сильнее.
— Выглядишь измотанной, — констатировала полковник. — Но оно и не удивительно, Картнер, ты проделала немыслимый объем работы. За такой срок. С учетом всех корректировок. Медаль хочешь?
Хочу домой.
Поняла это внезапно, но так отчетливо. Просто хочу домой. На Гаэру, в привычный и понятный мир, без кошмаров, ужасов и гнетущего ощущения, что тебя рано или поздно, но убьют.
— Лея! — внезапно встревожилась Барбара.
Поняв, что едва не плачу, запрокинула голову, стараясь сдержать слезы, и слишком поздно вспомнила, что у меня пластырь на подбородке.
— Капитан Картнер?! — прошипела полковник. — Откуда ссадина?
— Упала, — устало ответила я.
Опустив голову, потрогала пластырь и на всякий случай добавила:
