— Могу отлепить — скинете фото повреждения экспертам, получите заслуживающее доверия профессиональное мнение, что повреждение получено в результате падения.
На последней части фразы отчетливо прозвучал сарказм.
— Не смешно, — отрезала Барб, все так же пристально глядя на меня.
Я и не смеялась.
— Как Полиглот? — спросила, закрывая тему.
Барбара помрачнела, хотя казалось больше некуда, и тихо ответила:
— В коме.
В следующее мгновение я отключилась.
Просто выключила связь и закрыла лицо ладонями. Хотелось завыть. Или напиться. Желательно кофе, желательно в Эранеспрингс.
Тень подключился к связи неожиданно, просто услышала шелест открываемого видеоокна, а затем и его усталый голос:
— Я пытался помочь, но правительство Гаэры разумно запретило доступ к одному из своих лучших специалистов. Уровень секретности, сама понимаешь.
Я понимала. Но даже не ответила ничего.
Арнар помолчал, а затем неожиданно произнес:
— Помнишь, я говорил, что тебя в базарный день нельзя выпускать одну?
Отведя ладони от лица, вопросительно посмотрела на него.
Синие глаза с багровым зрачком сверкнули искоркой затаенной улыбки, и Тень продолжил мысль:
— Одну нельзя, а вот со мной можно. Прогуляться хочешь?
— Скорее да, чем нет, — растерянно ответила я.
Затем глянула на часы и только сейчас поняла — девушки не пришли. Потом, припомнив обстановку в департаменте, осознала, что тут вообще было на редкость пусто сегодня.
— Выходной, — с улыбкой наблюдая за моим осознанием действительности, сообщил Арнар. — Я же сказал — базарный день. Плохие ночи закончились две недели назад, соответственно, сегодня — базарный день. Собирайся, сейчас зайду за тобой.
Базарный день проходил в лесу, что было ожидаемо. Из неожиданного — этот лес был невысоким и редким, и здесь ныне были размещены столы, на которых сверкали, переливались, мерцали, искрились и прочее в основном украшения. Их блеск был виден еще издали.
И я, прижавшись к стеклу дверцы флайта, с интересом оглядывала и весь этот «базар», и редкие подлетающие флайты, и массовые паркинги, частично стихийные и прямо в лесу, и толпы, толпы, толпы… Подлетев ближе, обнаружила, что по большей части толпа сильно беременна.
— Да, весенние плохие ночи обычно гораздо более продуктивны, чем осенние, — почему-то сказал Тень.
— В смысле? — не поняла я.
Он приземлился, выпрыгнул из флайта, обошел его, открыл дверь с моей стороны и, протянув мне руку, пояснил:
— В смысле, здесь практически все женщины сейчас на седьмом месяце беременности.
И помог мне выйти.
А пока я стояла и натягивала перчатки, добавил:
— У остальных срок беременности две недели плюс-минус пару дней. Так что, если увидишь падающих в обморок, не пугайся, на таком сроке это обычное дело. На обоих сроках.
Я, шокированно глядя на явно потешающегося надо мной сахира, нервно спросила:
— А за каким дерсенгом их тогда сюда вообще таскают?
— Извиняться, — широко улыбнулся Арнар. — После плохих ночей миновало две недели, все физические раны уже затянулись, тут лечат душевные.
Сахир протянул мне руку, предлагая пойти и… залечить душевные раны?!
— Мне как-то уже не очень хочется туда идти, — нервно выговорила я.
— Брось, — все так же с улыбкой произнес Тень, уверенно беря за руку, — на рынок невест я тебя не потащу, а все остальное вполне в рамках приличий.
И он потащил — на базар. А я, пытаясь хоть как-то осознать вообще услышанное, потрясенно переспросила:
— Рынок НЕВЕСТ?!
Базар был огромным, шумным, вкусно пахнущим и ярким. Повсюду ходили группки из одного мужчины и двойки-тройки-четверки-семерки-восьмерки женщин в одинаковых плащах, что, собственно, и выделяло группку. В основе своей женщины в каждой из групп были сильно беременны, но чаще именно основательно беременные поддерживали своих еще изящных подруг. Соратниц по несчастью? Просто несчастных?
Минут через двадцать хождения между торговыми рядами поняла невероятное — мы с сахиром Тенью были единственной парой на всем базаре. Единственной. И я была единственной женщиной, которую крепко, но явно вопреки всем традициям держали за руку. Особого осуждения это не вызвало — перед третьим правителем Рейтана склонялись все, но я видела, как люди перешептываются, как указывают друг другу на наши ладони. И женщины, именно женщины позволяли себе проявить неодобрение. Мужчины не смели, женщины за их спинами чувствовали себя в большей безопасности, чем собственно сами их мужья… сожители… хозяева…
— Это все мужья и жены? — не выдержав, спросила у сахира.
Он, задумчиво шедший, глянул на меня, переспросил:
— Мм-м? — а затем, осознав вопрос, ответил: — Не совсем так. На Рейтане несколько иное понятие семьи, Лея.
— Хозяева и собственность? — уточнила я.
— Чуть ближе к истине, — не стал лукавить Арнар.
Следовало догадаться, учитывая, что цвет плаща вполне можно было бы соотнести с цветом принадлежности.
