Мы, наверное, час регулировали звук, чтобы ему слышно было. Часа полтора пытались записать. Ничего не получилось. Ну, не попадает в такт и всё, что для Махмуда невероятно с его необыкновенным чувством ритма.
Вот уже три часа бьемся и никак не можем записать пятнадцатисекундную партию кастаньет. Все устали, и он тоже. Я вижу — Махмуд изнемог, обессилел и чувствует свою вину. Он много раз извинялся, просил попробовать еще и еще раз.
— Ну, давайте, вот сейчас получится, я сделаю.
Всё равно ничего не получалось. И вдруг мне пришла в голову «гениальная» идея.
— Махмуд, а ты можешь снять папаху? Тогда мы сможем надеть наушники как надо.
— Конечно, могу, никаких проблем, — и снял папаху.
Мы нормально надели наушники, и Махмуд записал эту партию с первого же раза, причем сыграл виртуозно!
Что же это мы возились три с половиной часа?! Как же нам раньше не пришла в голову простая мысль — надеть наушники туда, куда положено? Просто мы все психологически настолько свыклись с тем, что Махмуд и папаха неразделимы, что никто даже и не подумал, что папаху можно просто снять.
Потом, всякий раз, когда мы встречались, Махмуд вспоминал эту историю и мы смеялись».
Мало кому известно, что в ранней юности, еще до начала войны, Махмуд побывал в Москве.
Это была интересная и очень рискованная поездка. Большая часть ее прошла на подножках, в тамбурах и даже на крышах вагонов. Ну откуда было подростку Махмуду взять денег на билеты?
Тогда ему очень помогла, может быть, даже спасла от случайной гибели добрая русская тетка-проводница. Она пожалела маленького кавказца и бесплатно довезла до самой Москвы в своем купе.
На перроне Курского вокзала проводница даже всплакнула, провожая запавшего ей в душу паренька: «Ну, какой же худенький, хлипкий, в чем только душа держится. И как ты, Мишенька, будешь жить в этой большой, страшной Москве?»
Махмуд успокоил ее, сказав, что прямо сейчас отправится к своим родным, которые живут совсем недалеко от… Кремля…
А что он знал в Москве? Кремль да еще Мавзолей… ну и то, что где-то здесь детей учат танцевать на сцене. Только вот где и кто?
Об этом недолгом периоде его жизни Махмуда известно только то, что он жил на вокзале и плясал для прокорма «Лезгинку» и «Цыганочку». Неизвестно, как сложилась бы его московская судьба, если бы на него не наткнулся родственник, который буквально за руку вытащил его из милиции, где Махмуд оказался как хронический беспризорник (не в первый уже раз), и не увез домой…
Отец достойно встретил и отменно выпорол блудного сына. Ну а Махмуд — что ему оставалось, только повторял в душе: «А в Москве-то я всё-таки побывал!»
Он ведь действительно в самом начале войны побывал в столице. И тому обнаружилось документальное подтверждение.
Вот что рассказал об этом времени народный артист СССР Владимир Михайлович Зельдин: «Наша с Махмудом дружба продолжалась не один десяток лет. И я благодарю судьбу и жизнь за то, что у меня был такой друг. Вот уже немало лет прошло со дня его безвременной, я так считаю, смерти, а он живет в моей душе. В доме на самых видных местах висят афиши его выступлений, фотографии, замечательная папаха и бурка, которые он подарил мне…
А вот познакомился-то я с ним все-таки гораздо раньше, чем сам думал поначалу. Об этом Махмуд мне как-то, с присущим ему юмором, напомнил.
Знакомство это случилось в самом начале войны…
В молодые годы мы с Махмудом были очень похожи и нас нередко принимали за братьев. Я ведь действительно по облику сильно напоминал кавказца. Думаю, что поэтому меня взяли на главную роль в фильме «Свинарка и пастух».
Этот фильм снимался во время войны. От моего поколения остались единицы, так что сейчас мало кто знает, как делался этот фильм. Я же помню очень хорошо. Моя судьба сложилась так удачно, что великий режиссер Пырьев утвердил меня на роль Мусаиба Гатуева в этой реальной музыкальной сказке — так мне представляется своеобразный жанр этого фильма.
В 1941 году началась война, и немцы были уже близко от Москвы, а мы на сельскохозяйственной выставке продолжали снимать эпизоды.
И вот тогда Махмуд снимался в этом фильме.
О Махмуде Эсамбаеве написано несколько книг. Я их все прочитал, и вот что удивительно, нигде я не нашел упоминания о том, что в самом начале войны он (совсем еще молодой парень, примерно семнадцати лет) находился в Москве и даже принимал участие в съемках фильма «Свинарка и пастух».
Через много лет Махмуд, с присущим ему юмором, напомнил мне об этих днях и потребовал, чтобы я вернул ему долг за бутылку лимонада, которую он купил для меня. Когда он со смехом это сказал, я сразу, отчетливо, вспомнил высокого, худого, улыбчивого юношу в черной черкеске и папахе. Он был одним из многих людей, которые окружали меня во время прогулки по аллеям выставки. Тогда снимался важный эпизод, когда пастух встречается с Глашей (Ладыниной) и они влюбляются друг в друга.
Всё время группа людей шла за мной и Махмуд был среди них… Потом в съемках был перерыв, тогда и произошел этот забавный случай с бутылкой ситро.
