Фидель Махмуду понравился. Был он молодой, веселый и яркий. Просил Махмуда научить его танцевать лезгинку. Махмуд показал основную позу и главные движения. Фидель повторил. Получилось неплохо. Они обнялись, как братья. Махмуд эту встречу запомнил на всю жизнь.
Тогда, на Острове свободы, у него начал выстраиваться замечательный латиноамериканский танец «Карнавал на Кубе». Яркий танец солнечного народа.
Здесь же, на Кубе, Махмуд встретился
Через два года Хемингуэй застрелился. Махмуд, когда узнал об этом, очень расстроился. Вот она — слабость сильного человека! Скучно писателю стало жить. Жаль, что Бог не одарил Хемингуэя умением танцевать. Танец спасает человека от тоски и уныния…
После Кубы была такая же горячая и яркая Мексика, где Махмуд встретился со своими друзьями, известными танцовщиками Хосефиной Лавалье и Оскаром Пуэнтре.
На встречу с артистами приехал посол СССР в Мексике В. И. Базыкин.
Когда колонна машин с советскими артистами ехала по городу, на одной из площадей ее остановили сотни людей в широкополых сомбреро и красивых национальных костюмах, все они играли на гитарах.
— Разве у вас карнавал? — спросил Хосефину удивленный Махмуд.
— Нет, это марьячи — народные музыканты, которых приглашают на свадьбы и разные праздники, чтобы веселить гостей. Они сами пришли на площадь, чтобы встретить вас! — ответила Лавалье.
Музыканты между тем вышли на дорогу и остановили кортеж.
— Постойте только пару минут, — просили они, — мы споем вам нашу «Ла палому», «Голубку».
Удивительно нежно и страстно спели они эту песню любви. Махмуд сразу понял, что обязательно сделает танец на эту бесподобную мелодию.
«Сегодня, 28 июля, закончили концерты в столице Мексики, где был потрясающий успех, — писал он жене. — Из шести концертов, данных в Мехико, три последних мы с Виолеттой Бовт заканчивали народным мексиканским танцем «Хорабио тапатио», который шел с начала до конца под бурю аплодисментов, и нас буквально забрасывали цветами семь тысяч зрителей. Представь их — топающих и хлопающих. Народ Мексики очень похож на наш кавказский, очень добрые. И они любят советских людей…»
Благодарные мексиканские зрители со своей стороны тоже приготовили сюрприз. После того как «Хорабио тапатио» было повторено с начала до конца во второй раз, весь зал, поднявшись на ноги, хором запел популярную в Мексике советскую песню «Подмосковные вечера». Певцам в зале дружно аккомпанировали мексиканский государственный оркестр и сотни марьячи со своими гитарами. Это было потрясающее исполнение, навсегда оставшееся в памяти тех, кто это слышал.
После концерта Виолетте Бовт был подарен женский мексиканский национальный костюм, а Махмуду — серебряное сомбреро с надписью: «Лучшему танцовщику мексиканских танцев Махмуду Эсамбаеву».
«Вчера, 4 июля, закончили гастроли на Ямайке, — писал Махмуд, — 5-го вылетели в четыре часа дня на Рио-де-Жанейро. Прилетели мы в Рио на другой день усталые, как черти. Отдохнули часа два, побывали на знаменитом пляже. После этого еще успели поехать на один прием и принять корреспондентов. И прошел день и вечер, сейчас 3 часа ночи, окна и балкон моего номера выходят на океан. Город действительно красивый…»
Артистов предупредили, что сейчас в Бразилии самый разгар зимы (Южное полушарие, тут всё наоборот) и потому купаться нельзя. Это в июле-то, при температуре 28 градусов, а кругом цветы, зеленые деревья и пальмы. Что же тогда тут делается летом!
На следующий день в знаменитую гостиницу «Глория», где была размещена советская делегация, приехали бразильские артисты. Группу возглавляла знаменитая танцовщица, руководитель «Фольклорного балета Бразилии» Мерседес Баптиста. Ее-то Махмуд и попросил поставить ему какой-нибудь популярный бразильский народный танец. Мерседес с удовольствием согласилась.
