Вдали за его спиной вдруг поблескивает осколок солн ца в зеркальце. Зайчик пробегает по листве, заставляя сморгнуть глаза меж листвы. «Приготовились, — произносит негромкий голос. — Пошли!»
С воплем выскакивают три группы по пять с трех сторон:
— Стоять!
— Не двигаться!
— Руки вверх!
— Стрелять буду!
Один сует оглоблю поперек пути Антони. Другой делает странные движения ножом, как будто пилит воздух. Третий трясет револьвером.
— Хорошо! Завтра в десять утра — всем на месте. И — повторяю! — членам пятерок между собой не знакомиться! Не знать, не помнить, никаких имен и примет! Поняли?
— Поняли, Вольдемар Аристархович.
Черная карета с двуглавыми гербами на дверцах бодро катит через зеленый солнечный пейзаж. Ровной рысью колотит пыль гнедая пара, редкие щелчки кнута разнообразят тишину. И за ней — два стражника верхами: белые рубахи, красные погоны, перекрещенные ремни.
Веснушчатое толстогубое лицо высовывается вслед над травой. «Здоровые, черти», — шепчет он, обмеряя глазами толстые спины верховых стражников и, приподняв зеркальце, начинает посылать сигнал.
Тяжелое дыхание в кустах. Тяжелое дыхание за кромкой карьера.
Карета, замедлившись до шага, поднимается на верх холма.
— А-а-а-а!! — раздается бессмысленный, нервный и оттого злобный вопль со всех сторон. Но звук какой-то… неубежденный…
Пятерка из кустов хватает под уздцы лошадей, двое пытаются стащить с козел кучера, два резких щелчка кнута ожигают лицо одному, руки другому, происходит заминка.
— Н-но! — орет кучер, хлеща коней.
— Стоять!
— Стрелять буду!
Пятерка из карьера: один сует оглоблю меж спиц переднего колеса, но карета страгивается с места, не всунутая еще оглобля соскальзывает, отскакивает, а сидящий рядом с кучером стражник, вырывая из кобуры револьвер, сапогом бьет экспроприатора в лицо, и тот падает, роняя свой несостоявшийся оглобельный тормоз.
Двое режут постромки, стражник грохает раз и другой из своего 4,2-линейного полицейского смит-вессона, и тогда тот из нападавших, что неуверенно стоял позади других с револьвером, вопит:
— Руки вверх! — и тут же дважды стреляет стражнику в грудь. Тот валится с козел на землю, а стрелок, тяжело дыша, бессмысленно смотрит.
Конные выхватили шашки, не подпуская нападающих к дверцам кареты.
— Разбойники!!! — дурным голосом вопит наконец кучер, работая кнутом, но махновские братья висят на уздцах храпящих коней.
В боковое окошко кареты просовывается рука с револьвером и палит шесть раз подряд! Один из нападающих хватается за плечо. На спине другого набухает красным узкая полоска сабельного следа.
— Стреляй их, хлопцы! — кричит Нестор, целится, прищурив глаз, и попадает точно в лоб одному из двоих конных.
— А-а!! гаденыш!! срублю!! — вопит второй, шпоря коня на щуплого убийцу и вздымая в замахе страшный сине-бритвенный клинок.
Нестор спокойно спускает курок. Щелк. Осечка! Еще осечка! И еще! Он злобно щерится и, следуя неизбежности, в последний миг отскакивает и бросается в кусты от осатаневшего стражника.
Бегство брата несколько смущает его пятерку, и они невольно ослабляют хватку — и прыскают в сторону от налетевшего на них конного.
Хлопают еще несколько револьверных выстрелов редко вооруженных налетчиков, но поспешность и мандраж сбивают прицел.
Трое все же рвут на себя дверцу — и навстречу им гремит выстрел из карабина! Они отшатываются, один мгновенно получает удар стволом под подбородок и падает!
Кони, наконец, рвут с места под отчаянный нахлест кнута и вопли кучера:
— Н-ну!! Н-ну!! Па-ашли!! залетные!!
И карета отчаянно летит вниз с холма, бешено пыля. На скаку оставшийся конный, вбросив в ножны клинок, рвет из-за плеча карабин и, не целясь, выпускает назад всю обойму. И со звоном вылетает заднее окошко кареты — еще четырежды брызжет огнем и грохочет высунувшееся дуло карабина, обшарпанное до белизны.
Охает, хватается за плечо и оседает один из юношей.
Нестор, стоя посреди дороги и щерясь, кончает перезаряжать свой револьвер, замыкает барабан и стреляет, целясь в карету. Осечка! Осечка! Он с силой швыряет оружие в пыль и бешено топает ногами.
Антони хватается за виски́:
— Идиоты! Бестолочи! Пятнадцать человек, три шпалера! Простое дело доверить нельзя.
— В следующий раз все сделаем как надо, — угрюмо обещает Нестор. — А револьвер для серьезного дела негодный. Осекается!
— Ты его хорошо спрятал? Никто не найдет?
— Обижаете…
Три юноши, старшие «пятерок», понурили головы.
— Первыми — связи со мной не искать. Затаиться! Мне нужно на какое-то время исчезнуть… — И Антони, перейдя улочку, садится на извозчика. Отъехав, говорит ему:
— Сейчас на постоялый двор, там пойдешь принесешь два чемодана. И рысью на станцию! — Озабоченно смотрит на часы.
В кабинет следователя, где хозяин в мундире сидит под портретом Государя, входит давешний конный стражник, гремя ножнами и сапогами.
