Бородатый мужчина вошел в подъезд облупленной пятиэтажки. Аккуратно вдвое сложил лист бумаги с цифрами. И достав из внутреннего кармана фотографию красивой блондинки, как-то прощально посмотрел на нее, и, вложил все в конверт.
– Первый раз, – подумал он, – пользуюсь собственным агентом, для собственных же нужд. Между нами уже все давным давно закончилось. Но, этот блеск в ее глазах он заметил еще вчера. Плевать. В расход. Я не потерплю. В расход.
Он повертел еще раз конверт в руке, как будто взвешивая ее жизнь, и опустил в нужный почтовый ящик. Достал телефон и четкими цифрами определил для получателя местонахождение нужного почтового ящика. Это был экстренный канал связи. Для самой приоритетной работы. Затем он вынул сим-карту и сломал ее. Телефон он выбросил у реки, за несколько километров от почтового ящика. Заказ был сделан. Он поехал домой. В свою уютную квартиру с большими окнами на первом этаже. В свой новый мир…без нее.
Когда она в истоме перестала шептать, на его телефон пришло сообщение.
– Не бери, не бери, – молила она.
– Ты должна теперь верить мне, – улыбнулся он, – верить во всем.
Она тоже улыбнулась и прижалась к нему. Он бегло прочел сообщение и удалил его. Он обладал хорошей памятью. И даже позже, когда он, еще и еще пил нектар из ее губ. Он четко знал, куда ему нужно следовать рано утром.
Ее последними словами, когда она обессилено, прижималась к нему, препятствуя расставанию, уже почти засыпая на ходу, были, – Спасайся рыба, спасайся! Он обнял ее и поцеловал. И не расслышав ее, переспросил, – что ты сказала?
Но она уже спала. Спала в неистовой своей красоте. Улыбалась и шептала не переставая, произнося одно и то же, как молитву.
– Спасайся рыба, спасайся.
Спасайся рыба, спасайся.
Спасайся рыба, спасайся.
Говорят, это поэты придумали любовь. Собрались как-то на даче, выпили, покурили и придумали. Вот же странные люди, будто им и заняться больше нечем ? И получилась она у них, хрупкая и шершавая на ощупь, привлекательная на вид и своеобразная внутри. Решили опробовать на нем.
***
Лернон дочитал рассказ и улыбнулся. Вдруг его как будто ударило током. Боже мой, – подумал он, – мальчик и рыба, рассказ творца!!! Убийца в рассказе состоятельный господин живущий в особняке на окраине. Спортивный, спокойный, учтивый и исполнительный. И еще, листки. На месте убийств были такие же листки в клеточку. И почерк, как же он раньше, как же он сразу не обратил на это внимание. Это же тот самый почерк, с записок.
Он вылетел из кабинета в чем был, даже забыв обуться. Пулей пролетел через регистратуру и чуть не сбил с ног своего недавнего знакомого.
– Где? – Буквально взревел Лернон.
– Кто, где?
– Где этот ваш псих? – Задыхаясь от волнения, спрашивал Лернон и упрямо тряс служащего за ворот.
– А разве вы не знаете? – глупо и отстранено спросил служака.
– Почему я это должен знать, что за бред?
Через минуту они уже стояли перед нужной дверью. Сердце у Лернона выскакивало из груди. Во рту пересохло. Руки дрожали.
– Соберись тряпка, – скомандовал он сам себе и глубоко выдохнув, открыл дверь больничной палаты.
– Пойдемте наверх, – ласково предложил Творец и так же лаково взял меня за руку. Мы медленно проследовали в гостиную, такую огромную и светлую, что в голове немного зашумело. Посуда из серебра, огромные картины и свечи, повсюду горели свечи. Электрического освежения не было вовсе.
– Ничего, вы привыкните.
Он галантно усадил меня в удобное кресло и пододвинул к столу с белоснежным фарфором и серебром. Сам присел немного слева. Разлил по бокалам красное испанское вино и снова улыбнулся.
– Зачем я здесь? – откровенно спросила я,– эскорт услуга?
– Давайте с вами договоримся сразу,– оборвал меня он,– Вы не говорите больше таких глупостей, а я, в свою очередь, больше не обижаюсь на вас за сказанное.
– Ок! – Мотнула головой я, и подумала, черт с тобой, извращенец. Да если и так, что с того?
– Расскажи мен про своих мужчин,– вдруг развернул разговор в новое русло, хозяин особняка. Он распорядился и принесли что-то горячее и вкусное.
Я улыбнулась, это такая игра. Ну что же, я принимаю условия игры. Мужчины, о каких моих мужчинах он хочет знать? Считать ли моими, тех, с кем приходилось коротко пересекаться в наших с Катькой похождениях. Или, он ждет искренности и изворотливости моей женской души. Ждет раскаяний или ждет покаяний? Я устало и заинтересованно смотрела на него. Чего он ждет?
– Что вам рассказать? – Спросила его, я.
– Давайте,– Предложил он, лейтмотив нашей первой встрече задам я, – он раскрепощено развалился в своем кресле и закрыл глаза.
– Давай,– подтвердила я.
– Я хочу чтобы ты правильно поняла меня. Мне не нужна женщина, не ты. Мне нужна твоя душа. Твое откровение. Только для этого ты здесь. В наши дни очень сложно получить от женщины искреннего и нужного. Мне нужно это. И за ЭТО, я плачу деньги за твой внутренний мир.
– Развлекаешься таким образом? – Предположила я.
– Можно и так сказать.
– Почему я?
