По возвращении во Флоренцию (позволение на это он получил в 1514 г.) Макиавелли регулярно посещает кружок эрудитов, вокруг которого сосредоточена тогдашняя культурная жизнь города, известный как «Орти Оричеллари» (сады Оричеллари) и созданный по инициативе аристократа Бернардо Ручеллаи и его супруги Наннины Медичи, сестры Лоренцо Великолепного. В этих тенистых садах, расположенных неподалеку от церкви Санта-Мария-Новелла, в их гротах и на берегу ручьев, собирались философы и политики и вели изысканные беседы под благосклонным оком гостеприимного хозяина Бернардо, друга Марсилио Фичино, когда-то близкого к Медичи, но в 1494 г. перешедшего на сторону аристократической оппозиции. После его смерти в 1514 г. эстафету подхватили его дети Палла и Джованни и внук Козимо, по-прежнему приглашавшие к себе оппозиционно настроенную знать. В 1515 г. в кружок был принят Макиавелли, которому внимали как наставнику. Именно прислушавшись к настоятельным просьбам молодых членов кружка, Макиавелли приступил к работе над «Рассуждениями»: «Вы принудили меня написать то, что сам я не написал бы…» Литературные, философские и исторические дискуссии завершились в 1519 г., когда скончался Козимо. Следовательно, «Рассуждения» изначально замышлялись как некий синтез, хотя для нас очевидно, что автор продолжал трудиться над текстом книги вплоть до 1524 г., а ее идею вынашивал с 1513-го.
По форме она напоминает спор и даже многоголосый «диалог», видимо напоминающий беседы, проходившие в садах Оричеллари. Тематика всех трех книг, по собственному признанию Макиавелли, довольно широка: первая посвящена внутренней римской политике; вторая – международным отношениям, третья – вопросам «морали» и беспристрастному разбору успехов коварного Ганнибала и великого Сципиона. Стилистически они выдержаны в духе sermo – беседы; повествование пестрит ссылками на разговоры автора с теми или иными персонажами, цитатами из Тита Ливия и фрагментами из писем; характерны названия глав, представляющие собой морализаторские сентенции (кн. III, гл. XLII: «Как легко люди поддаются подкупу»; кн. III, гл. XLIII: «Доблестный солдат – тот, кто сражается за свою славу») явно полемической направленности. Но главное – это назидательный тон. Автор говорит с читателем как умудренный жизнью наставник, прекрасно изучивший историю и стремящийся поделиться ее уроками с «учениками».
Зададимся вопросом: к какой традиции принадлежат «Рассуждения»? Это явно не комментарий и не толкование, скорее свободная «речь»: Макиавелли использует античный источник как опору. Кстати, за несколько десятилетий до него то же самое сделал Джероламо Кардано, автор знаменитых «Сновидений Синезия» (Somniorum synesiorum omnis generis insomnia explicantes), построивший собственное учение о толковании снов на основе некоего античного трактата. Вот и Макиавелли примерно в половине глав обращается к тому или иному эпизоду, описанному у Тита Ливия, чтобы извлечь из него урок для современности, – прежде всего потому, что верит в постоянство человеческого поведения. Эту мысль он высказывал еще в трактате «О том, как надлежит поступать с восставшими жителями Вальдикьяны» (Del modo di trattare i popoli della Valdichiana ribellati, 1503) и многократно повторил в «Рассуждении»: «Тот, кто хочет знать, что произойдет, должен поинтересоваться, а что уже произошло; и правда, все, что случается в мире, уже случалось в древности. Это объясняется тем, что все в мире делается людьми, а люди всегда одержимы одними и теми же страстями; потому-то все их действия приводят к одному и тому же результату». С другой стороны, Макиавелли сознательно выбирает те сюжеты из древней истории, которые, по его мнению, способны дать ему аргументы в споре.
На «зеркальное» сопоставление римской и итальянской истории накладывается взгляд Макиавелли-дипломата, который, по его собственному выражению, «смотрит на историю как дипломат, а на настоящее – как историк». Он опирается на свой опыт общения с сильными мира сего и свое знакомство с порядками, царящими при том или ином дворе; везде, считает он, управляет один закон – закон силы. Однако сводить дело к этой двоякой интерпретации было бы упрощением; автор «Рассуждений» в свою бытность секретарем Второй канцелярии часто выполнял дипломатические поручения, в том числе вел переговоры с Людовиком XII или герцогом Валентино, и в ходе этих переговоров сознательно тянул время и напускал туману: нам известна патологическая нерешительность флорентийской дипломатии, всегда уступавшей другим державам, куда лучше вооруженным. То же самое повторялось даже в ситуациях, когда речь шла о выживании Флорентийской республики. Поэтому, размышляя о средствах, позволивших Риму «сохранить государство», Макиавелли не просто теоретизирует – он пытается понять, какие античные тактики можно было бы использовать, чтобы продлить жизнь Флоренции.
