Роскошные венки из живых цветов были перевиты черными шелковыми лентами с золотым тиснением. Надежда одну за другой читала надписи: «Любимой жене от скорбящего мужа», «Дорогой мамочке», «Любимой сестре от безутешного брата», «Дорогой Ариадне Аветисовне от коллег»…
– По крайней мере мы выяснили, кто такая А.А. Туманян. Точнее, кем она была. Правда, поговорить с ней нам не удастся…
– Простите, – раздался вдруг рядом с Надеждой молодой женский голос, – вы, наверное, мамина одноклассница?
Надежда Николаевна обернулась. Рядом с ней стояла темноволосая девушка с огромными черными глазами. Лицо ее было сильно напудрено – должно быть, девушка пыталась скрыть следы слез.
– Простите, я сама посылала вам приглашение, но забыла, как вас зовут.
– Надежда Николаевна.
– Да, конечно… – Девушка смотрела сквозь собеседницу, ломая пальцы. – Вы не представляете… вы просто не представляете…
– Да, огромное горе! Я глубоко сочувствую вам. – Надежда произнесла обязательные в таком случае слова.
– Она была совершенно здорова! Кто бы мог подумать!
– А что с ней все-таки случилось?
– Никто не понимает! – Девушка порывисто схватила Надежду за руки. – Но я думаю, что мама просто замучила себя! Извела бесчисленными диетами, косметическими процедурами… конечно, всякая женщина старается хорошо выглядеть, тем более что отец… он всегда нравился женщинам. – При этих словах девушка бросила взгляд на появившегося на крыльце высокого лысого мужчину с такими же, как у нее, выразительными черными глазами. – Но все-таки нельзя же так изводить себя… она давно могла бросить работу, но ни за что не соглашалась на это…
– Друзья! – громко произнес черноглазый мужчина. – Кажется, теперь уже все собрались, так что можно ехать на кладбище.
Девушка как слепая двинулась к отцу.
– Надя, – проговорил Павел Петрович, – пойдем отсюда. Нехорошо получается, у людей горе, а мы тут вынюхиваем…
– Да-да. – Надежда отступила в сторону, пропуская двух мужчин с огромным венком. При этом она оказалась рядом с мусорным баком. Небольшой, аккуратный пластмассовый контейнер был переполнен. Видимо, в суматохе похорон обычные хозяйственные дела в доме выполнялись кое-как. Из-под приподнятой крышки виднелось содержимое бака. Надежда вдруг сделала стойку, как почуявшая дичь охотничья собака.
Сверху, на груде апельсиновых корок, лежала картонная коробочка.
Красивая золотистая коробочка с характерным черным трилистником и надписью «Ликофарм».
Воровато оглянувшись, Надежда достала из сумочки бумажную салфетку и этой салфеткой вынула из мусора золотистую коробочку. Павел Петрович не заметил ее маневра, он с тоской смотрел по сторонам.
– Ну, мы едем наконец? – прошептал он злым шепотом. – Ненавижу чужие похороны!
– В каком смысле чужие? – опешила Надежда. – Ты разве присутствовал когда-нибудь на своих собственных похоронах и можешь сказать, что они лучше?
– Типун тебе на язык! – разозлился Павел Петрович. – Я хотел сказать, что когда, не дай Бог, помирает кто-то из родственников или близких друзей, то, конечно, надо отдать долг покойному и прийти, а вот что некоторые люди находят приятного в похоронах незнакомого человека – я не понимаю!
– Интересное дело! – тут же завелась Надежда. – Думаешь, мне это нравится? Но надо же выяснить, от чего эта женщина умерла!
– Ты думаешь, это имеет отношение к нашей истории? – с сомнением спросил Павел Петрович, и Надежда тотчас сообразила, что он устал, хочет есть, пить и принять горизонтальное положение перед телевизором.
Еще она поняла, что ему все надоело, что он в глубине души примирился с мыслью о потере Парижа и хочет только, чтобы его оставили в покое. Надежда же была уверена, что в покое его не оставят, но попробуйте доказать что-нибудь мужчине, когда он устал и голоден! Это чревато неприятными последствиями. Конечно, профессор Соколов – человек интеллигентный и драться не станет, но обругать может. Она, Надежда, ему не спустит, и дело кончится тем, что они окончательно рассорятся.
– Ладно, Паша, едем сейчас домой, – решительно сказала Надежда.
Обрадованный Павел Петрович побежал к машине, тем более что все остальные уже уехали, Надежда же заметила в стороне опрятную женщину скромного вида, в которой сразу же опознала прислугу. Женщина помахала вслед машинам рукой и утерла набежавшую слезу, после чего на лице ее проступила озабоченность, и она направилась к дому, но была по дороге перехвачена Надеждой. На вопрос, от чего же все-таки умерла ее хозяйка, женщина, снова прослезившись, ответила, что от удушья. Вдруг задышала быстро-быстро, лицо посинело, а когда «скорая» приехала, все уже было кончено, врачи только руками развели. И никакой астмы у нее не было, и на сердце никогда не жаловалась. Вообще вела здоровый образ жизни, очень за собой следила…
Павел Петрович уже сигналил, и Надежда полетела к машине.
