Маклай-тамо рус. Миклухо-Маклай полностью

Чтобы использовать достижения естествознания и техники на благо людей и жизни на Земле, для взаимопонимания между народами и государствами, для понимания человека и его роли, предназначения в природе, совершенно необходимо человековедение.

Не победа над природой — а единство с природой. Не угнетение и покорение народов и государств — а сотрудничество и взаимопонимание. У современных людей иного выбора нет.

В конце XIX — начале XX века об этом задумывались немногие. Миклухо-Маклай был из их числа. Он проницательно отметил, что следует ожидать, если представители технической цивилизации будут продолжать жить и действовать, исповедуя принцип господства-подчинения, распространяя идею о высших и низших расах, о передовых государствах, которые призваны властвовать над остальными, использовать их в собственных целях и добиваться мирового господства.

Замечательную мысль высказал по поводу достижений, идейной направленности трудов Миклухо-Маклая Лев Николаевич Толстой. Несмотря на тяжёлую болезнь, он написал в сентябре 1886 года исследователю:

«Меня... умиляет и приводит в восхищение в Вашей деятельности то, что, сколько мне известно, Вы первый, несомненно, опытом доказали, что человек везде человек, т. е. доброе общительное существо, в общение с которым можно и должно входить только добром и истиной, а не пушками и водкой. И Вы доказали это подвигом истинного мужества, которое так редко встречается в нашем обществе... Люди жили так долго под обманом насилия, что наивно убедились в том и насилующие и насилуемые, что это уродливое отношение людей не только между людоедами и христианами, но и между христианами есть самое нормальное.

И вдруг один человек... является один среди самых страшных диких, вооружённый вместо пуль и штыков одним разумом, и доказывает, что всё то безобразное насилие, которым живёт наш мир, есть только старый отживший абсурд, от которого давно пора освободиться людям, хотящим жить разумно...

Мне хочется Вам сказать следующее: если Ваши коллекции очень важны, важнее всего, что собрано до сих пор во всём мире, то и в этом случае все коллекции Ваши и все наблюдения научные ничто в сравнении с тем наблюдением о свойствах человека, которые Вы сделали, поселившись среди диких и войдя в общение с ними и воздействуя на них одним разумом... Ваш опыт общения с дикими составит эпоху в той науке, которой я служу, — в науке о том, как жить людям друг с другом...»

Письмо это очень много значило для Николая Николаевича. Слова признания и восхищения от великого писателя и мыслителя — награда исключительно высокая.

Миклухо-Маклай не был честолюбцем, не добивался популярности среди широкой публики, не очень охотно выступал перед большой аудиторией и без наслаждения выслушивал аплодисменты в свой адрес. Однако заметное пренебрежение к его достижениям, исследованиям со стороны многих учёных приносило ему немало огорчений. Вдобавок ко всему некоторые газеты с издёвкой писали о его деятельности и проекте русской общины в Океании.

Физические недуги и моральные травмы измучили его, худое лицо пожелтело, покрылось морщинами, в облике сквозила усталость. И только вспоминая свои путешествия, оживлялся, голос твердел, взгляд становился ярким, движения энергичными. Он ещё надеялся на лучшее. Но в конце года царь полностью отверг его проект: «Считаю это дело конченым. Миклухо-Маклаю отказать».