Специальный агент Мэттью Фогг знал, что ему следует быть осторожным, однако сдержать свой язык ему было трудно. С тех пор как в 1989 году он свидетельствовал в конгрессе о том, что его босс, Рональд Хайн, был расистом, вследствие чего не годился для престижной должности федерального маршала в Высшем Суде округа Колумбия, Фогга преследовали карьерные трудности. Несмотря на то что для своих товарищей-полицейских он стал изгоем, отвага Фогга, который стал доносчиком, была вознаграждена в 1998 году, когда по решению суда присяжных он получил 4 млн долларов плюс полное выходное пособие по своему иску против Дженет Рино, бывшей тогда генеральным прокурором США, и Министерства юстиции. Суд не только пришел к выводу, что Мэттью Фогг стал жертвой расовой дискриминации своих начальников, но и заключил, что Служба федеральных маршалов США была расистской по самой своей природе.
В этом эпохальном решении не крылись ни начало, ни конец решимости Фогга обличать коррупцию в правоохранительных структурах Америки, а также пронизанное коррупцией непосредственное отправление закона в городах. Фогг нажил себе массу врагов. Как-то раз товарищи подставили его во время операции по поимке беглеца в Балтиморе, и Фогг едва не погиб. Это было в начале 90-х, когда Служба судебных приставов, где он был заместителем пристава, спихнула его с понижением в Управление по борьбе с наркотиками. В Управлении ему вменялось в обязанность следить за работой Специальной рабочей группы по мегаполисам, которая производила аресты наркоторговцев в крупных городах всей страны.
Фогг – высокий, жесткого вида мужчина, однако говорит он тихо и спокойно, даже когда начинает сердиться. Даже сейчас, когда ему уже за сорок и жизнь по-всякому била его, он, похоже, все еще озадачен тем, каким несправедливым и бесчестным может быть мир. «За свою карьеру я упрятал за решетку около 2 тыс. беглых преступников, – сказал он мне, сидя в своем кабинете в Вашингтоне. – Это благодаря тому, что я участвовал в облавах: во всех крупных городах страны мы хватали все, что движется. В Специальной группе мы согласовывали операции с местным отделением полиции, снабжали их из федеральных фондов, оплачивали сверхурочные и все остальное. Мы давали облавам причудливые названия – операция «Дым выстрела» или операция «Рассвет», например, – и шли они дней по девяносто. И, естественно, мы сосредотачивались на тех кварталах, где жили черные и цветные. Из тех, кого мы арестовывали, 85 % и больше были черные и латиноамериканцы».
Фогг, расстроенный тем, что в его собственном районе были схвачены сотни мужчин и женщин, обратился к своему шефу в Управлении с новаторским предложением. «Я предложил отправиться в Потомак, Мэриленд и Спрингфилд, туда, где живут белые, а также в Александрию, потому что наша работа заключалась в поиске наркотиков, а белые ими тоже занимаются. Но старший специальный агент Управления по борьбе с наркотиками пришел ко мне и сказал: «Мы поговорили об этом». Он заявил мне: «Фогг, ты прав. Люди торгуют наркотиками повсюду. И белые ребята тоже. Но видишь, дружище, – мы, Специальная группа, сунули туда нос, а эти люди знакомы с судьями, адвокатами и политиками, и вот что я тебе сейчас скажу. Они просто свернут нашу работу – вот тебе и все сверхурочные. Поэтому мы лучше будем работать со слабейшим звеном».
Дискуссия переросла в спор. «Я сказал ему: это избирательное применение закона. Я сказал ему: у нас в команде даже есть белые парни, которые говорят, что мы хватаем слишком много черных. Я и другие черные сотрудники Группы все время говорили об этом, но так ничего и не сделали. А потом я все понял. Мы тут просто вкалывали на плантации, делая, что нам велит белый маса».
В Соединенных Штатах война с наркотиками ведется против негров и латиноамериканцев, поскольку элементом этой войны является система финансового стимулирования, а белые, как рассказал Фогг, заручились защитой от судебного преследования. Личный опыт уже убедил Мэттью Фогга в том, что стратегия этой войны разработана в качестве инструмента социального контроля над негритянскими сообществами и ограничения их экономических и социальных возможностей. Может показаться, что я увлекся теорией заговора, однако не приходится сомневаться в том, что война с наркотиками наносит непропорционально тяжелый удар по непривилегированным расовым меньшинствами Америки. Способность криминальной юстиции выносить суровые приговоры, вкупе с вознаграждениями для сотрудников правоохранительных органов за количество обвиненных и заключенных, является открытой дверью для коррупции.
