Едва ли я мог найти более знающего гида по закоулкам обширного криминального ландшафта Бразилии, чем Уолтер Майерович, судья и бывший глава Национального управления по борьбе с наркотиками Бразилии, самый уважаемый специалист по бразильской организованной преступности. Короткими фразами, в которых не было недостатка в точных фактах, он обрисовал мне различные факторы, которые, по его мнению, сделали возможным превращение страны в важный центр транснациональных криминальных операций. (В частности, благодаря им Бразилия стала связующим звеном между рынками и регионами-производителями юга Европы, Западной Африки и Северной и Южной Америк.) События мая 2006 года он называет не больше и не меньше как «объявлением войны штату Сан-Паулу… ПСК, подобно террористическим организациям фундаменталистов и мафии, устраивает нападения, после чего прячется, создавая у властей ложное ощущение безопасности». Причины этого кризиса кроются в том, что Майерович называет «нечеловеческими условиями содержания», сохраняющимися в бразильских тюрьмах, но тем не менее он встревожен неспособностью государства противостоять ПСК, растущей, как раковая опухоль.
Реакция политиков на вызов, брошенный в мае 2006 года «Первой столичной командой», проливает свет на одну фундаментальную слабость бразильского государства, позволяющую понять, почему в 90-е годы страна превратилась в прибежище транснациональных преступных синдикатов. Едва ПСК вышла на улицы, правительство президента Лулы предложило послать на усмирение заключенных армию. Но губернатор штата Сан-Паулу, который был в оппозиции, отказался от предложения, назвав его провокацией и утверждая, что силы, которыми он располагает, сами отлично могут решить проблему. Трудно было избежать впечатления, что и федеральные власти, и власти штата были заинтересованы не столько в разрешении кризиса, сколько в наборе политических очков.
Уолтер Майерович, кроме того, заметил мне, что Бразилия страдает от такой проблемы, как полицейские междоусобицы (она часто является бичом федеральных государств). Вражда и зависть, которыми пропитаны отношения между полициями штатов, федеральной полицией, военной полицией (находящейся под управлением гражданских лиц) и Сил специального назначения, причиняют делу вред. «В США между такими федеральными ведомствами, как Управление по борьбе с наркотиками, ЦРУ и ФБР, постоянно возникают трения, – поясняет Майерович, – но это, во всяком случае, показывает, что на каком-то уровне они взаимодействуют друг с другом. А в нашей бразильской федеральной системе никаких конфликтов нет, потому что федеральные ведомства и ведомства штатов вообще не связаны никакими контактами. И уж, конечно, на такие крайности, как обмен информацией, они не пойдут», – добавляет он, пожимая плечами.
Рост «Первой столичной команды» и ее клонов, таких как «Красная команда» из Рио, Майерович приписывает в первую очередь тем прибылям, которые приносит им наркоторговля. Сам он был настоящим бичом огромных транснациональных синдикатов, которые в 1980–1990 годах сделали Бразилию своим домом. Тем не менее он утверждает, что «война с наркотиками – фарс… И все говорит о том, что Лула, наш президент, будет следовать в кильватере американской политики запрета наркотиков. Однако появились признаки того, что Европа продолжает дистанцироваться от Конвенций ООН, в которых проводится линия американцев. А стратегия снижения потребления наркотиков в США, которые являются самым большим их рынком, – это тупик».
Если большую часть своего кокаина колумбийцы направляют в США через Мексику и страны Карибского бассейна, то их поставки в Европу (через Западную, а затем и Южную Африку) осуществляются через Бразилию. Рост этого наркотрафика стимулировался наличием у Бразилии самой крупной в Латинской Америке химической промышленности, благодаря чему наркоторговцам нет нужды ввозить в страну важные исходные химикаты для превращения кокаиновой пасты в порошок (что приходится делать их коллегам в Колумбии, Перу и Боливии). Однако, по словам Майеровича, преступникам облегчают жизнь характерные слабости бразильской системы правопорядка, а также коррупция, глубоко укоренившаяся в судебной и политической системе.
Майерович, похожий на сову человек с негромкой речью, впервые прославился в начале 80-х годов, когда помогал Джованни Фальконе в его успешных попытках разыскать беглых мафиози, скрывавшихся от итальянского правосудия. Эти двое совместными усилиями убедили Томмазо Бушетту возвратиться в Италию и стать свидетелем обвинения на так называемом «макси-суде» куполы, тайного «совета директоров» сицилийской мафии. Его показания в итоге позволили осудить в январе 1982 года около 350 высокопоставленных мафиози.
