Макрив полностью

— Смотри. Её кровь превращается в камень. Скоро она достигнет сердца — мне сказали, что большего страдания нельзя и придумать.

Они околдовали её. Глаза Манро застила красная пелена.

— До смерти ей осталась лишь пара минут, — сказал Джилс. — Что за мерзкий бизнес.

Спокойствие на её лице сменилось крайней агонией, и она вскрикнула, боль скрутила её хрупкие пальцы.

— Чего ты хочешь, чародей? Я сделаю всё. — Огромный ледяной кулак ужаса сковал его сердце. Слёзы выступили на оставшемся глазе. — Всё! — Зверь метался внутри, но Манро был сильнее.

Джелс поцокал языком.

— Если б ты сразу сдался, нам бы не пришлось похищать девушку с её собственной свадьбы.

Свадьбы? Сейчас Манро это не заботило!

— Скажи, блядь, что мне сделать, чтобы её спасти!

— Времени почти не осталось, ликан. Она тает, словно солнце перед наступающей ночью. — Джелс щёлкнул пальцами, чтобы остальные удалились. — Уверен, ты поймёшь, что нужно сделать. Но если нет… можно, я предложу смерть от укуса взамен заклинания окаменения крови? Не так мучительно.

Ярость. Туман. Нет, борись! Думай! Прежде чем защёлкнулась дверь камеры, Манро снова ринулся к ней.

— Не бойся меня, Керени. Меня зовут Манро МакРив, и я не причиню тебе вреда. — Он мог лишь догадываться, как выглядело его израненное лицо. Когда он обнял её дрожащее тело, её взгляд по-прежнему оставался пустым. Шок. — Просто будь со мной! Я помогу тебе.

Её накрыло новой волной боли, отчего девушка вздрогнула. на лбу выступил пот, дыхание стало прерывистым.

Должен увести её отсюда! Она такая хрупкая, такая юная. Неужели я потеряю ещё одну смертную? Его взгляд дико метнулся. Они с такой готовностью умирают.

Нет.

— Я не позволю тебе умереть! — Для побега не было времени. Его таинственная женщина может умереть в течение нескольких секунд.

На спасение у Манро оставалась единственная надежда — что было прекрасно известно чародеям. Он притянул её ближе, отчаянно пытаясь согреть.

Подготовить. Как и себя самого. Подбородком он потёрся о её тонкое плечо, глубоко вдохнув её запах. Это помогло усмирить ярость и панику.

Наконец она приглушённо заговорила.

— Н-не делай этого. — Она говорила по-английски, но с акцентом. Она с трудом повернула голову в его сторону, хотя это движение явно принесло ей невыносимые страдания. — Не поддавайся этому злу. — Когда они оказались лицом к лицу, она вскрикнула при виде его ран.

— Я сделаю всё, что угодно, чтобы тебя спасти. — Даже сам стану рабом. — Ты — моя Подруга, малышка.

— Подруга? — Даже обессилев, её голос всё равно звучал испуганно. — Тогда как тебе даже в голову пришло так надо мной издеваться?

Он начал отдавать зверю контроль. Спаси её, зверь, укуси как следует.

— Я знаю, кем ты являешься, — прошептала она между резкими вдохами. — Пожалуйста, не заражай меня… тем, что у тебя внутри.

Равнодушный к её мольбам, он своей головой отбросил с плеча её волосы. Она пыталась сопротивляться, но сил уже не осталось.

— Я позабочусь о тебе, научу его контролировать.

— Мой народ боготворит свободу. — Она заплакала. — Ты превратишь свою Подругу в рабыню чародеев?

— Ты не будешь рабыней! Я тебя освобожу.

— Дай мне достойно умереть.

— Я не могу, Керени, — прохрипел он. — Ты воскреснешь, ты поняла? Ты должна ко мне вернуться! — Из жертв Маду вернулось лишь двое. Но мой зверь силён; он призовёт внутри неё жизнь.

И, скорее всего, эта юная женщина ни в коей мере не сможет его контролировать. Разберёмся с этим позже.

— Если ты сделаешь это… я тебя возненавижу. Тебя проклянёт моя семья… и Подруги у тебя всё равно не будет.

— Значит, я проведу вечность, зарабатывая твоё прощение. — И наказывая тех, кто решил сотворить такое с Керени. Сего Керени.

— Это невозможно заработать. Ты превратишь меня в животное… сделаешь изгоем среди моего народа… я стану рабыней тех, чьей смерти хочу больше всего на свете? Этому нет прощенья.

Когти и клыки Манро начали удлиняться, его тело, прижатое к ней, менялось.

— Закрой глаза, любовь моя.

— Я-я умоляю… нет. — Вместо того, чтобы закрыть глаза, она уставилась на его лицо. Заметив пробуждающегося зверя, она всхлипнула.

Манро прохрипел изменяющимся голосом:

— А я умоляю тебя вернуться ко мне, малышка…

С первобытным рёвом его зверь полностью восстал. Манро существовал лишь на заднем плане, чувствуя, как его голова качнулась вперёд, а клыки вонзились в сладкую кожу на её шее. Чувствуя, как она дёрнулась и мучительно застонала.

Чувствуя, как останавливается её сердце. Тук-тук… тук-тук…

Зверь заворчал в её остывающую плоть, сквозь дикий укус лихорадочно впрыскивая свою сущность, часть самого себя.

Когда Керени забилась в предсмертных конвульсиях, зверь прижал её тело к себе, укачивая, орошая слезами и кровью её свадебное платье.

Потом зверь отстранился, но лишь затем, чтобы погрузить в неё свои клыки снова. И снова. Завывая в промежутках между яростными укусами.