Она никогда не ходила на свидания, впадая в панику, как последняя трусиха. Но сейчас она не чувствовала ни капли страха, скорее предвкушение: сбудутся ли все её мечты?
— Совсем о другом?
— Например, впервые тебя поцеловать. Ах, Хлоя, твоё сердце бьётся быстрее, когда ты смотришь на мои губы.
Она вспыхнула от смущения.
И когда уже собиралась остроумно его отбрить, он сказал:
— Моё не успокаивалась с момента нашей встречи.
Она обнаружила, что облизывает свои губы. Спустя столько лет целибата и неуверенности с мужчинами такая готовность смущала не меньше, чем страх.
— Мне… мне нужен душ, — выпалила она, отступая.
Он поднял брови.
— Мне он тоже нужен. И здесь мы предпочитаем воду экономить.
Когда она направилась в ванную, МакРив следовал за ней по пятам. После его комментария всё, о чём только она могла сейчас думать — это совместный душ. Намылить его огромное тело…
В дверях она обернулась.
— Могу я побыть одна?
Он моргнул, словно она попросила о чём-то очень странном.
— Уходи, МакРив! Кыш.
Он не сдвинулся с места.
— Ты потеряла несколько литров крови. Что, если у тебя закружится голова, и ты подскользнёшься? — Он выразительно на неё посмотрел. — Это может тебя
Хотя она и сама частенько неприлично выражалась — как же ещё можно поддеть противника? — она не привыкла, чтобы мужчины при ней высказывались подобным образом.
— Хлоя, ты должна оставить дверь открытой.
Осмелится ли она? Душевая кабина была величиной с комнату, с ширмой шести футов высотой. Он не сможет её увидеть. Рана зудела, как сумасшедшая, и волосы были грязными, с настоящими комьями грязи.
— Ладно. Только если ты не войдешь.
— Не войду. — Он прислонился к дверному косяку и скрестил руки на широкой груди.
Заставив себя, наконец, оторвать взгляд от этой груди, она направилась в душ. В кабинке она сняла футболку, нижнее белье и повязку, нахмурившись, когда обнаружила на боку твёрдую чёрную корку.
Встав под поток воды, она застонала от удовольствия.
— Милая? — позвал он.
— Всё в порядке.
Пар заполнял комнату, и зудящая корка на боку размякла, так что ей удалось счистить её, словно слой папье-маше. Она уставилась на открывшееся зрелище, облокотившись на стену.
— О, боже.
— Что такое? — его голос был полон паники и доносился непосредственно из ванной комнаты.
— Выйди!
Он не приближался, но и не уходил.
— Нет, пока ты не расскажешь, в чём дело.
— Моя рана — она полностью закрылась. — Оставив новый симпатичный шрам.
— Ха. Не думал, что это излечит тебя так быстро. Как насчёт других повреждений?
Она повела плечами. Не болит. Поискала ушибы, но ничего не нашла.
— Всё прошло.
— Значит, позаботился о тебе, как и обещал. Может, теперь ты начнёшь мне немножко доверять?
— Я не говорила, что не доверяю тебе. Просто не хочу, чтобы ты смотрел.
— Моя Подруга — из застенчивых? — его слова звучали хрипло, а в её грудь били струи воды.
Застенчивая? Едва ли. Но, Боже, то, как он сказал "моя подруга", заставило её сердце забиться быстрее.
— Ты на сто процентов уверен что я… твоя? Я имею ввиду, когда ты меня учуял, разве это не был запах обычного человека?
— Да, ты смертная.
Отсюда следует, что она таковой и останется, изменившись лишь до определённой степени — пока не сработает
— Это нормально, когда ликан получает смертную Подругу? Или это означает, что где-то в моей родословной были ликаны?
— Тебе необязательно быть ликаном, чтобы оказаться Подругой одного из нас. Мой кузен женился на ведьме. Наша королева — вампир.
Значит, пары могут быть кем угодно. Может, она и правда его пара. Только это не означает, что и
— Бывают ли Подруги из Правуса? Или вы убиваете всех, на кого наткнётесь? — весело спросила она.
Её тона он не поддержал.
— Я к этому стремлюсь, — ответил он серьёзно.
— О. — Если она превращается в одну из таких, значит, он и её убьёт?
— Не часто. Но случаи были, — быстро добавил он.
— Я так поняла, ты чувствуешь со мной связь, но раз я — не ликан… будет ли на меня действовать какая-нибудь принуждающая сила, чтобы ты мне тоже понравился? — Никакого принуждения она не чувствовала, но это внезапное исчезновение страха озадачивало.
— Нет. Я завоюю тебя собственным очарованием.
Которого было слишком много. Эй, разве она не обещала себе, что, оказавшись у ворот, забьёт?
Нет, плохая идея! О чём она вообще думала? Она едва знает этого парня.
— Неужели?
— О, да, и я
Олимпийская спортсменка. Сегодня она смирилась с тем, что в ней течёт кровь бессмертных. Олимпийские игры теперь навсегда окажутся недоступны? Мыло выскользнуло из обмякшей руки, когда до неё дошло, как много она потеряет.
Семью, потенциальную медаль, друзей.
