Перед этим он неторопливо — и гордо? — вытер её своей рубашкой, чтобы она могла одеться. Затем лег обратно, закинув руки за голову, и королевским взглядом наблюдал за движениями её тела.
Если ей и было неловко щеголять голой в поисках своей одежды, то удовлетворение в его взгляде побуждало её этот процесс растянуть.
Он вновь пробормотал "Леамса", словно подтверждая, что она — его, по крайней мере на неделю.
Но потом вдруг вскочил, как животное перед атакой:
— Я чую добычу. В логове. Звуки еды, шкворчание мяса. — Усмехнувшись своей волчьей улыбкой, он потянулся к ней, притягивая ближе — И, боги, впервые на моей памяти у меня такой аппетит, что игнорировать его невозможно, — он игриво её шлёпнул, отчего у неё перехватило дыхание.
Когда они дошли до логова, дождь прекратился, и солнце вновь засияло. Разумеется, члены клана готовили пиршество в стиле ликанов. На впечатляющих размеров открытой кухне народ готовил рёбрышки и стейки, размером напоминающие футбольный мяч.
— Это праздник в честь твоего прихода в клан, — сказал ей МакРив
Поэтому она приняла душ и облачилась в чистую блузку, юбку и каблуки, приодевшись немножко, чтобы продемонстрировать всем свою признательность. Юбки и каблуки, для справки — отстой.
Когда они с МакРивом вернулись к группе, у неё сложилось впечатление, что праздник для ликанов был также способом показать нос всем существам, осаждающим лагерь. За пределами стен по-прежнему слышался вой, шипение и топот.
Все предложения Хлои помочь с подготовкой были отклонены. Члены клана хотели, чтобы она лишь расслаблялась, наслаждалась и ела. В течение трапезы она сумела исполнить, по крайней мере, первые два пункта.
Как только все поели, МакРив, совершенно не стесняясь, перетащил её к себе на колени. Никто из сидящих за длинным банкетным столом и глазом не моргнул.
Она заметила, что те, кто обрёл свою пару, постоянно трогали, касались и кормили друг друга. Согласно Книге Ллора, ликаны нуждались — действительно нуждались — в прикосновениях.
За последний час МакРив убрал руку с её плеча лишь за тем, чтобы нарезать свой стейк.
— Едва могу уговорить тебя съесть что-нибудь, — сказал ей МакРив и добавил шёпотом, — задница типа твоей не формируется сама собой, Хлоя.
Казалось, он был одержим её попкой. Честно говоря, и всеми остальными частями тоже. Под вишневым деревом он целовал её нос и веснушки, приговаривая "Я сосчитаю каждую…"
— Думаю, я восполнила недостающее хмелем и ячменём. — Когда она призналась, что никогда раньше не употребляла алкоголь, МакРив был ошеломлён.
— Даже не пробовала? — допытывался он. — Это преступление, ласс. — В то время, как почти все взрослые пили виски, МакРив принес им обоим пиво.
Она посмотрела на этикетку.
— Пиво "Вуду"?
— В честь Лоа и Боа, прогнавших смерть.
— Та змея была здоровой, правда?
— Это была действительно огромная змея…
Несмотря на отсутствие аппетита, ужин был по-настоящему приятным. Члены клана были радушными и весёлыми. Поэтому Хлоя никак не могла принять тот факт, что все эти сердечные люди стояли на стороне зла и должны были быть уничтожены Ордером.
— Я не смогу уговорить тебя съесть больше? — озабоченно спросил МакРив.
— Я сыта. — Меняя тему, она спросила, — Итак, сколько раз я нарушила ликанский этикет? — Она узнала, что пары разделяли один большой поднос с едой. Сначала она поискала собственную тарелку, заработав ухмылку от МакРива.
— Раз или два. Гораздо важнее, что ты заработала отличные оценки по взаимоотношениям в паре. — И он прошептал ей на ушко, — ты полностью меня удовлетворила. А потом весь ужин смотрела на меня с обожанием.
Она постучала пальцем по подбородку.
— Забавно, я могла бы сказать тоже самое и о тебе.
Он рассмеялся. Она вдруг почувствовала, что все на них смотрят. Они не удивились, когда она села к нему на колени, но удивились, когда МакРив засмеялся?
Он снова наклонился, чтобы сказать ей на ухо
— Мне нравится твой огонь, ласс. Нравится, что ты сдалась мне, когда тебе это было нужно.
Несколько мужчин встали из-за стола, шумя о матч-реванше по регби. МакРив напрягся, но к ним не присоединился.
Когда двое парней сказали дразнящим тоном что-то по гэльски, она спросила:
— Они тебе гадости говорили?
— О, да. По их словам, я самый изнеженный из неженок. И уже подкаблучник.
— Ты должен разгромить их.
Он снова засмеялся.
— Неистовая крошка. Ты вечно будешь втягивать меня в драки.
Он явно не хотел от неё уходить, но она чувствовала, что слегка переполнена эмоциями. Неужели она действительно пообещала этому мужчине семь дней своей жизни? Худшее решение в жизни? Лучшее решение? Она была бы не против поразмыслить обо всём этом в одиночестве..
Кроме того, ей хотелось увидеть его в действии. С дразнящим блеском в глазах она сказала:
— Не забывай, я всё ещё присматриваюсь к тебе. Покажи, на что ты способен.
Он пересадил ей с колен на скамью и вскочил.
— Приготовься восторгаться.
