Макрив полностью

— Я говорил тебе об этом.

— Ты сказал, что можешь стать немножечко больше, или что-то типа того. Всё, что ты говорил — полный бред! — и она купилась на его ложь, уже наполовину влюбившись. — Я, может, и суккуб, но не лгунья.

МакРив ощетинился

— О чём ты, чёрт возьми, говоришь?

— Ты сказал мне, что я часть клана, одна из вас. Ты сказал, что будешь меня защищать и охранять, и никто больше не причинит мне вреда. Ты сказал, что мы всегда будем вместе, словно надпись на грёбанной открытке! И при первой же возможности ты притащил меня на стену, угрожая снести голову.

— Я сдержал бы все обещания — если бы не твоя трансформация.

— Вот для чего нужны обещания, мудак! Чтобы сдерживать их в любой ситуации!

— Не в случае с суккубом, — просто сказал он, словно объясняя ей прописную истину.

— Да, ты же обычно убиваешь представителей моего вида! Как и всех членов Правуса, с которыми сталкиваешься, — сказала она, повышая голос с каждым словом. — О, и вампиров тоже! Чем это отличается от того, в чём ты обвиняешь моего отца?

— Как ты смеешь сравнивать меня с ним?

— Да, смею. То, как ты со мной обращаешься, заставило меня пересмотреть ситуацию. Ты учишь меня видеть вещи его глазами! — она была в одном децибеле от перехода на визг.

— Я воюю со злобными существами. Теми, кто любит убивать, насиловать и пытать…

— Я суккуб и я не злобная!

— Возможно пока нет. Ты всё ещё играешь в человека. — Он бросил жесткую ухмылку на её недоеденный бутерброд. — Пытаешься его проглотить?

— У меня нет выбора — потому что я отказываюсь питаться по-другому. Мысль об этом меня ужасает.

Ей показалось, что на его лице промелькнуло удивление.

— Ты скоро почувствуешь голод. Ваш вид не питается по-другому. Вы все паразиты. И не забывай, как сегодня утром твои глаза закатились, когда ты меня осушала.

Она вздрогнула.

— Это в прошлом. Теперь, когда я знаю, с чем имею дело, у меня преимущество.

— Ты не сможешь изменить то, кем являешься. В таком юном возрасте вскоре ты начнёшь распылять, испуская свои химикаты. Ты — бомба замедленного действия

— Не начну. Я найду способ это контролировать.

— При сильном голоде это не поддастся никакому контролю. Ты будешь так возбуждена, что благоразумие покинет твоё сознание. Твои когти заострятся, и ты будешь желать вонзить их в любого, кому не повезёт оказаться поблизости. Теперь это — твоя новая жизнь; лучше прими реальность.

Жизнь без футбола, друзей и отца

МакРив, казалось, испытывал в этом отдельное удовольствие:

— Олимпиада для тебя закрыта. Сомневаюсь, что ты сможешь сдать мочу на анализ. Поскольку писать ты не можешь.

Её рот открылся.

— Да, именно. Как у вампиров, у вас нет физиологических функций. Очередное доказательство вашей аномальности. Неудивительно, что отец тебя бросил.

МакРив наслаждался этим, приводя её понемногу в бешенство. Так он мстил ей, хотя она никогда не делала ему ничего плохого. Хватит.

— Спасибо за информацию, Пациент. — Вовремя Ронан подсказал словечко. Раз уж ты, очевидно, закончил сыпать соль мне на раны, то с меня тоже хватит. Найди новую девочку для битья, потому что единственной моей ошибкой было поверить во всю эту чушь про подруг. — Она потянулась за пультом от телевизора, игнорируя МакРива, словно тот был агрессивным фанатом.

— Ты не стремишься добиться моей благосклонности? Твоя жизнь в моих руках, а ты мне дерзишь?

Привыкай, мудак.

Но МакРив был не тем, кого можно игнорировать.

— Посмотри на меня. — Не успела она моргнуть, как он навис сверху, прижав её руки над головой. — Я сказал смотри на меня.

Вес его тела был сокрушающим, его эрекция вдавилась в неё, как стальная балка. Несмотря ненависть, она почувствовала, что начинает отзываться.

Почему она не может выключить это возбуждение? Потому что она — суккуб? Или потому что он — МакРив? В конце концов, черты, которые её привлекали в нём, остались неизменными: накачанное тело, золотые глаза, форма губ… искусный язык.

Воспоминание о его рте между ног заставило сердце забиться сильнее, её соски затвердели. Не думай об этом!

— Ты приползёшь ко мне, когда достаточно проголодаешься.

Она не отвела взгляд:

— Никогда. Ты мне отвратителен. — Результат его обращения с нею.

Он глубоко вдохнул.

— Нет, отвращение — это не то, что ты чувствуешь. Я по запаху могу учуять, как сильно ты хочешь, чтобы я оказался внутри тебя.

Её щеки запылали, потому что это было правдой. Она до боли хотела, чтобы что-нибудь еёзаполнило.

— В чем разница между этим запахом и распылением?

Казалось, вопрос его удивил.

— От запаха возбуждённой Подруги ликану отчаянно хочется где-нибудь с ней уединиться для близости. Распыление заставит мужчину сорвать с суккуба одежду, чтобы спариться с ней, не сходя с места. Даже если на них будет смотреть весь клан.

А он так и поступит, это если она начнёт распылять?

— Я уже сказала, что буду есть обычную пищу. Тогда не будет необходимости ни в каких распылениях. Нам даже не придётся дотрагиваться друг до друга.

Гневно толкнувшись бёдрами, он снова потёрся о неё своей эрекцией.