Максим и Фёдор полностью

Петр. Да. Нет, не делай громче, погоди. Я такой случай расскажу. У дома, где Максим с Федором живут, лежит пень такой круглый, и Федор, проходя мимо, каждый раз говорил: «Во! Калабаха!» Я однажды ему: «Что ты всякий раз это говоришь? Я давно знаю, что это калабаха». И тогда Максим – он с нами шел – показывает мне кулак и говорит: «А это видал?»

Все смеются.

Мотин. Все?

Петр. Да, все.

Всеобщий смех.

Мотин (разводит руками с уважительной гримасой). Да, это не для слабонервных…

Петр. А чего ржать?

Смех, было утихший, усиливается.

Эх!..

Житой. Ну, я так скажу: год не пей, а тут сам Бог велел! (Разливает.)

Петр. Так что, по-вашему, хотел сказать Максим этой фразой? Перестаньте ржать, дослушайте! Он хотел сказать, что, хотя я много раз, к примеру, видел кулак Максима, он может явиться совсем в другом качестве, да каждый раз и является. Так и каждый предмет в мире, каждое явление, сколь бы ни было оно привычно, должно приковывать наше внимание неослабно; ведь все может измениться, все меняется – а мы в плену догматизма. Это внимание ко всему и выражал Федор, так навязчиво, на первый взгляд, обращающий внимание на калабаху. Он вновь и вновь постигал ее.

Пауза.

Самойлов. Это, что называется, высосано из пальца.

Вовик. Нет, это все, конечно, интересно, но вряд ли Максим это имел в виду, когда показывал кулак.

Василий. Каждому свое. То есть каждый понимает, как ему дано.

Мотин (зло). Ой-ой-ой!

Петр. Да, но не в этом дело. Что значит – не имел в виду? Максим и Федор, конечно, все делают интуитивно…

Мотин. Прошу, хватит!

Вовик. Нет, дай досказать-то!

Петр…но они тоже все-таки понимают, что делают. Вот другой случай. Я заметил однажды, что Федор, отстояв очередь у ларька, пиво не берет, а отходит.

Житой (пораженный). Зачем?

Петр. Вот и я спросил: зачем? Тем более что потом Федор снова встает в очередь. И тогда Федор мне ответил: «Чтобы творение осталось в вечности, не нужно доводить его до конца».

Ухмылки.

Самойлов. Ну, это вообще идиотизм.

Житой. Я что-то не врубился. Давайте выпьем! (Разливает.)

Петр. Ну, эту фразу – «чтобы творение осталось в вечности, не нужно доводить его до конца» – я ему сам когда-то говорил. Известный принцип, восточный. В Китае, например, когда строили даже императорский дворец, один угол оставляли недостроенным. Так и здесь. Федор, прямо говоря, человек не очень умный, не слишком большой – где ему исполнить этот принцип? Только так, на таком уровне. Он дает понять, что и в мелочах необходимы высокие принципы. Это самое трудное… Конечно, здесь оно выглядит юмористически, но этим тем более очевидно. Можно сказать, что он совсем неправильно этот принцип применил, – одно дело не довести творение до конца, прервать где-то вблизи совершенства, а другое дело – вообще его не начать, остановиться на подготовительном этапе – стоянии в очереди. Этим он просто иронизирует надо мной, говорит, что не за всякий принцип и не всегда следует хвататься. А еще это было сделано затем, чтобы посмотреть, как на это будут реагировать такие ослы, как вы, которые только ржать и умеют!

Самойлов. Ну брось, брось, чего ты разозлился.

Мотин. А какого хрена выколпачиваться-то весь вечер? Может, хватит?

Вовик. Да что вы… Ладно…

Житой. Ребята, бросьте! Вовик, ты допьешь когда-нибудь?!

Василий. Вовик, тебе уже хватит, по-моему.

Мотин. Эй, Самойлов! Пленка кончилась давно! Ставь на другую сторону.

Самойлов. А что там?

Петр. Эллингтон.

Самойлов. А другое что-нибудь есть?

Василий. Да ставь Эллингтона, фиг с ним! (Мотину.) Ну, как у тебя с работой?

Мотин. Пошел ты в задницу со своей работой.

Вовик. Нет, а интересно, этот Федор…

Житой. Петр! Ты куда стопку дел? А, дай-ка, вон она у магнитофона.

Самойлов ставит пленку на другую сторону и увеличивает громкость. Все вынуждены говорить повышенными голосами.

Петр (как бы про себя). Вы не понимаете простой вещи. Как Шестов отлично сказал про это: человечество помешалось на идее разумного понимания. Вот Максим и Федор… ну, между нами, люди глупые…

Мотин (саркастически). Да не может быть!

Петр…и ничуть не более необыкновенные, чем мы. Но, как ни странно, они выбрались из этого мира невыносимой обыденщины… как бы с черного хода. И вот…

Василий. Петр, ты заткнись, пока не поздно.

Самойлов. Вовик, передай там колбасу, если осталась.

Житой. Ну и колбаса сегодня. Я прямо не знаю, что такое. Ел бы да ел!

Василий. Сам ты, Петр, хоть и лотофаг, помешался на идее разумного понимания. Хреновый дзен-буддизм получается, если его так размусолить можно.

Петр. А ты попробуй объясни про Максима!

Василий. Ты, видно, просто пьян. А Максим и Федор – неизвестные герои, необъяснимые.

Житой. Мать честная! Да мы же еще портвейн не допили!!! Василий, у тебя еще бутылка оставалась!

Василий. Точно! Возьми там, в полиэтиленовом мешке.

Самойлов. Петр, куда бы Вовика девать?

Петр. Вон у меня под кроватью спальный мешок. Положи его у окна.