Мне и раньше приходилось бывать у моряков, но сейчас как-то особенно мы с ними близко сдружились. Народ это все замечательный, культурный, грамотный и музыкальный!
Выступал я в Домах офицеров, матросских клубах, прямо на палубах кораблей. В свободное время слушал самодеятельность. И, должен сказать, радовался. Выходит такой белобрысенький матросик, вроде нашего Пашки Степурина, и читает монолог Гамлета. Ведь я и мои сверстники в его возрасте и слова-то такого не знали! Или тут же другой закатил на сорок минут «Балладу о крейсере «Варяг» — своего сочинения.
А певцы!.. Тут тебе и русская песня, и ария из оперы «Дон-Кихот», исполненная на итальянском языке!
Обратил я внимание и на то, как люди относятся к доверенным им кораблям, радеют за все, как за самое дорогое.
Пробегает по палубе матрос и вдруг останавливается: обшлагом своей форменки быстро «надраивает», по-нашему, начищает, не совсем ярко горевшую, как ему показалось, медную ручку двери и бежит дальше.
От заместителя командира корабля по политчасти, с которым много беседовал о своих наблюдениях, я узнал, как молодой матрос, совсем еще мальчик, на ходу, в море, залез в горячий котел, где температура восемьдесят градусов, и заглушил потекшие трубки, чем сохранил ход корабля. Такую же работу в штормовых условиях на выходе в море выполнил другой матрос.
Моряки часто просят меня рассказать о себе и родной стороне, но в воспоминаниях детства и юности мало радостного, и я обычно рассказываю, какой теперь стала Кольцовка, колхоз имени Ленина, и про вас — строителей новой жизни.
Когда я совершал свою поездку по Заполярью, в мой маршрут входил город Кандалакша. Тут в рыболовецком колхозе я встретился с Поморским хором. Все его участники — рыбаки. Дирижирует хором председатель колхоза. Из поколения в поколение передаются поморские народные песни, в которых рассказывается о жизни сурового северного края, о рыбаках, о тяжелой их дореволюционной доле. Сохранились народные танцы и костюмы, В хоре много стариков шестидесяти — семидесяти лет. Поморы — народ крепкий. В этом колхозе у меня была очень дорогая для меня встреча с Александром Владимировичем Белковым, участником русско-японской войны 1905 года. Ему сто лет. Начал он свою службу матросом, потом за исключительные музыкальные способности, по ходатайству адмирала Макарова, слыхавшего его пение и игру на гармошке, был отправлен на капельмейстерские курсы. По окончании их вернулся на корабль. Много интересного рассказал он об адмирале Макарове, как трудно было ему бороться за правду с царскими ставленниками, как Макаров дружил с художником Верещагиным, находившимся на корабле. Александр Владимирович — один из немногих спасенных из морских пучин после гибели корабля, но тому, что остался в живых, он не обрадовался, когда узнал, что погиб любимый адмирал. Старый моряк сейчас на пенсии. Он невысокий, с морской выправкой, у него великолепная память и веселый характер. Когда в конце вечера я пел «Дубинушку», а весь зал мне подтягивал припев, я отчетливо слышал, как из первого ряда доносился чистый тенорок: «Эх, зеленая, сама пойдет!» Это пел Александр Владимирович, с большим мастерством; это было так здорово, что все смолкли и слушали только наш дуэт.
На юге нашей страны, в городе Новороссийске, я встретился с другим ветераном, участником русско-турецкой войны 1877—1878 годов. Он пришел на мой концерт в Дом офицеров. Я увидел его среди офицеров и солдат бодро и весело разговаривающим; это Константин Викентьевич Хруцкий, участник освобождения болгарского народа от турецкого ига. Высокий, стройный, с окладистой седой бородой и румяными щеками, Константин Викентьевич был в военном костюме необычного покроя: это форма болгарских дружинников, какую они носили в те годы. Грудь героя украшали георгиевские кресты, медали и орден Димитрова.
Константин Викентьевич по нашей просьбе рассказал о своих походах и войне, в которой он участвовал более восьмидесяти лет тому назад, будучи двадцатитрехлетним унтер-офицером русской армии. В боях за Варну, Плевну и Шипкинский перевал части русской армии под командованием генерала Столетова, около четырех тысяч человек, сражались с двадцатисемитысячной турецкой армией Сулейман-паши. Русские воины испытывали большие трудности и лишения, но выдержали натиск противника, а потом вместе с болгарскими ополченцами разбили турок. В одиннадцатую годовщину освобождения Болгарии от фашистских захватчиков правительство Болгарской Народной Республики пригласило Константина Викентьевича в Софию на празднества, очень тепло принимало русских гостей. Рассказ о том, как он, старый русский воин, прибыл через восемьдесят лет в исторические места, где воевал, и как его встречало болгарское население, описать трудно. Скажу одно: болгары нашего героя несли на руках на Шипку, где в недалеком прошлом проливалась русская кровь в борьбе за освобождение Болгарии от турецкого ига.
