Константин Викентьевич признался мне, что очень любит музыку и пение. По нашей просьбе он даже спел нам старинную песню «Оседлаю коня, коня быстрого» и «В деревне живал, метелки вязал…» Сейчас этот жизнерадостный ветеран еще крепок, бодр, круглый год купается в мере.
Встречи с этими старейшими людьми не прошли для меня даром, я словно воочию увидел русских богатырей — Илью Муромца, Добрыню Никитича и других, могучих не только физической силой, но и духом, средоточием народной мудрости, смекалки, любви к Родине, к человеку, проникся еще большим уважением к песне — попутчице народа в радости и горе!
Хотя мне и не довелось побывать нынче у вас, но, как видите, не моя в том вина…»
Максим Дормидонтович вышел из театра под впечатлением «летучки» у директора, где ему стало известно, что в субботу он должен быть в Большом Кремлевском дворце на приеме.
— Вы приглашены как гость, — почему-то многозначительно подчеркнул директор. — Но на всякий случай постарайтесь быть в форме, может быть, придется и спеть!
Михайлов знал о приемах в Кремле по рассказам других артистов, в глубине души завидовал им, но мысль о том, что он тоже удостоится чести быть там, среди лучших людей страны, почему-то гнал от себя. Он все еще считал себя виноватым в том, что много лет своей жизни потратил не по призванию.
Из театра Максим Дормидонтович не сразу пошел домой, а направился на Площадь революции, вдоль кремлевской стены, поднялся на Красную площадь. Не дойдя до мавзолея, он остановился, окинул взглядом величественный простор Красной площади, торжественно-строгую стену Кремля с замысловатыми зубцами, здание Исторического музея, Лобное место, памятник Минину и Пожарскому и как бы немного ушедший в землю собор Василия Блаженного.
Учащенно забилось сердце, когда Максим Дормидонтович прошел мимо мавзолея и оказался против Спасских ворот. На большой скорости туда прошла автомашина, и было видно, как военные в глубине ворот, пропуская машину, отдали честь.
«Завтра и я пойду туда! — опять подумал Михайлов. — Нет, это Спасские ворота, а директор, помнится, сказал, проходить через Боровицкие; там в комендатуре будет список, никаких пропусков не потребуется!»
Захотелось подойти к этим воротам. На набережной дул резкий ветер. Лицо кололи острые снежинки.
Мимо Боровицких ворот Максим Дормидонтович прошел ускоренным шагом, не заглянув внутрь Кремля. Было такое чувство, что часовой, стоящий в глубине, узнает в нем завтрашнего гостя.
Обогнув Александровский сад, Михайлов свернул на улицу Горького и опять пошел не спеша…
Улица Горького… Сегодня и она была необычна. Михайлову вспомнился день встречи с великим писателем и его напутственные слова: «Идите по дороге искусства, вам помогут…»
Памятник Пушкину. Еще в детские годы Максима пленяла музыка строф пушкинской «Полтавы», недаром он и читал ее всегда нараспев. С произведений великого Пушкина началась и творческая жизнь его в Большом театре…
«Но пора и домой, — спохватился Максим Дормидонтович. — Наверно, заждались!»
Александра Михайловна открыла дверь, едва только муж попытался вставить ключ в замочную скважину. Она уже начала волноваться: не случилось ли что, в одиннадцать часов позвонил, что скоро будет, а теперь уже два часа ночи…
По раскрасневшемуся лицу и выбившимся из-под шляпы волосам было заметно, что он необычно возбужден. Она подумала: «Вот я ему сейчас задам!» — но, заглянув в его глаза — ясные, счастливые, — смягчилась и полным любопытства голосом попросила:
— Ну, иди же скорей, чайку выпей. Да расскажи, что случилось?..
Вся семья собирала Максима Дормидонтовича в Кремль на прием, в гости к руководителям партии и правительства.
На улице с ним встречались какие-то незнакомые люди, здоровались. Один старичок даже остановил его, наговорил кучу комплиментов и спросил:
— Куда это вы, Максим Дормидонтович, идете и вроде спешите?
— В гости!
— А-а! — протянул старичок.
— В Кремль, — сорвалось у Михайлова.
— О-о-о! — послышалось в ответ.
Максиму Дормидонтовичу казалось, что все проходившие по улице направлялись туда же, куда шел и он. Около кремлевских ворот это, пожалуй, и было так: вереница машин, поток людей… Проходя мимо часового и группы стоявших около него офицеров, Максим Дормидонтович хотел достать документы, но один из офицеров сказал: «Проходите, проходите, пожалуйста, товарищ Михайлов!»
Это было неожиданно, лестно и даже как-то тревожно…
Поднявшись по широкой мраморной лестнице и очутившись в громадном, сверкающем огнями люстр зале Большого кремлевского дворца, он невольно остановился, чтобы окинуть взглядом окружающее. В зале было полно народу, кругом царило оживление, непринужденное веселье, слышался смех. Среди присутствующих много знакомых по фотографиям в журналах, газетах и по кинокартинам — героев труда, передовиков сельского хозяйства, ударников производства, ученых, писателей, артистов, композиторов, военных. Добрая половина присутствующих — депутаты Верховного Совета, участники только что закончившейся сессии.
«Какая великая честь, — думал Максим Дормидонтович, — быть здесь, среди этих людей!»
