Почему на фотографиях замазывают глаза, когда хотят сделать лицо неузнаваемым? Ведь человек без глаз прекрасно узнаваем, а чтобы добиться неузнаваемости, нужно скрывать рот с подбородком или нос. Недаром мусульманские женщины оставляют только глаза открытыми, скрывая остальные черты лица – они ведь действительно хотят скрыть своё лицо. Из этого следует, что все ухищрения с замазыванием глаз – игра условностей, которая, по-видимому, происходит из убеждения, что глаза – зеркало души. То есть христианствующие и прочие, скрывая глаза, стараются охранить душу, а мусульманки, открывая только глаза, хотят охранять своё тело.
Причём, от глаз.
Правду говорят прежде всего из лени, поскольку для высказывания всего как есть не следует прикладывать никаких умственных усилий. Если же взяться интриговать, строить планы, дипломатничать, хитрить, то тогда приходится прикладывать значительные умственные усилия и выходит продуманная ложь. Вот почему признание является огромным облегчением для преступника, тяжело работавшего мозгами, чтобы эту правду скрывать. Потому и писателю высказанная в написанном тексте правда приносит облегчение.
Так что правда – это самое естественное и простое, если бы за неё не наказывало общество как извне (остракизмом, тюрьмой, убийством), так и изнутри (стыдом и угрызениями совести).
Именно писатели, обретая внутреннюю свободу, нередко пренебрегают внешним давлением и прославляются правдивостью описания своих чувств. Им проще и легче говорить правду, чем строить из себя законополушных граждан.
Преодолев внутреннее и внешнее давление, творец расслабляется и тогда его суть прёт из него, а суть всегда интересна всем тем, кто от неё прятался, кто её боялся – а эти люди и есть его читатели.
Большинству общество не позволяет расслабиться, а сами люди даже не пытаются – вот почему напряжённые граждане говорят текстом клише и штампов. А если общество увидит, что ты от него освободился и перестал походить на прочих, оно ополчается на тебя и уничтожает или переваривает тебя, так что ты снова становишься его частью, безопасной для него, ты становишься проводником его клише и штампов.
Так, репродукции с картин Дали, казавшиеся когда-то такими шокирующими, теперь продаются в самых захудалых магазинчиках как предмет домашнего обихода.
Однако это не всегда получается у общества, так как оно ограничено в своей способности переварить выданное творцом.
Несмотря на колебания, ужесточения и ослабления, общество придерживается относительной умеренности в сексе. Вряд ли когда-либо общество сделает общепринятым садизм или копрофагию, скотоложество и кровосмешение и т. п. А также и на более общепонятном уровне – супружеские измены никогда не станут в обществе золотым стандартом нравственности.
А это значит, что автор, пишущий на эти темы, всегда останется запретным, неперевариваевым, а следовательно, всегда привлекательным для пытливого читателя. Так до сих пор читают де Сада, Апулея и пр., но зато полностью исчезли из употребления выхолощенные рыцарские романы.
Другими словами, в обществе всегда останется правда, которая им не может быть нейтрализована, а значит в обществе всегда остаётся место для искусства, в частности, для литературы, которая основана на изложении запретной правды, сводимой, с одной стороны к торжеству над оказавшимся слабым «тараканищем» и к пожиранию глазами «голого короля», а с другой стороны – к обнаружению новых свидетельств бытия Божия.
Смысл толкования не в том, насколько оно справедливо, а насколько оно изощрённо и в то же время наглядно. Ибо изощрённость и наглядность напоминают истину, которая одновременно сложна и проста, однозначна и множественна.
И вот этим своим подобием толкование приближается к истине, в отличие от определений, обречённых на односторонность и кратковременность.
Осмелиться видеть в женщине только пол для мужчины – потолок.
Каждое новое явление в искусстве или технике можно рассматривать как подглядывание в будущее. Поскольку именно в будущем эти явления пребывают само собой разумеющимися, привычными, лишёнными новизны. Но в настоящем они революционны. Творец в состоянии увидеть будущее и перетаскивать из него в настоящее его кусочки в форме откровений и эврик.
Радостно принимать новое – это значит радостно принимать грядущее, но так как в грядущем – твоя неизбежная смерть, то многие люди боятся будущего и выступают против нового. Эти консерваторы пытаются таким способом остановить время и задержать приближение своей смерти.
Не боятся нового, прежде всего, проводники будущего – талантливые люди, способные в него заглянуть, предчувствующие своё бессмертие и потому радующиеся будущему, а не страшащиеся его.
Отрицательное утверждение в конечном счёте уничтожает себя. Взять хотя бы расхожее тютчевское:
Мысль – изречённая есть ложь.
Коль ложь, то и сама эта изречёная мысль тоже становится ложью.
