Майор стал фонариком светить, держа его на вытянутой в сторону руке, чтобы, коль стрельнут по нему, не попали бы в тело. Постовой в кусты показывает, туда и светят.
Вдруг слышат стон. Идут на звук, продираются сквозь ветки – глядь – тело лежит, светят в лицо – девушка та. По-русски «Стой» не поняла. Видно, к своему дому шла. Наклонились над ней, стали ощупывать, фонариком светить – кровь на платье. Хотели платье снять, посмотреть, куда ранена, да она отбиваться начала, будто и не ранена вовсе. Но стонет. Задрали платье, а под ним рубашка из тонкого шёлка, а под ней живот развороченный. Вязли её на руки и понесли. Положили в доме на пол, перевязали кое-как, тут она и умерла.
Майор и старлей пошли руки от крови отмывать.
– Вот, дал бы мне её поласкать, живой бы осталась, – сказал мечтательно майор.
– Виноват, – ответил старший лейтенант.
Привёз девицу в дешёвый мотель. Интенсивно пообщавшись, мы стали одеваться. Выходим из номера, а она мне заявляет:
– В следующий раз чтоб ты меня в такой плохой мотель не возил. А я ей:
– С чего ты взяла, что будет следующий раз?
У неё глаза на лоб:
– Ты что, не хочешь больше со мной встречаться?
– В другом мотеле – нет.
Она помолчала с десять секунд.
– Ну если ты такой упрямый, то ладно, можно и в этом.
– Этот закрывается через неделю и его должны снести – видишь в каком он состоянии?
– А где же мы тогда встречаться будем?
– Нигде.
– Давай тогда завтра здесь встретимся, пока он открыт.
– Для тебя он уже закрылся и снесён под корень.
Она в слёзы. Мне её жалко стало:
– Не плачь, я тебя с моим другом познакомлю. Он добрый и богатый.
Она утёрла слёзы и спрашивает:
– Когда познакомишь?
– Сейчас.
– А где?
– В этом мотеле.
– Но ты же сказал, что для меня он уже закрылся.
– Это для тебя со мной. А для тебя с другим он останется открыт.
– И сносить его не будут?
– Не знаю, спросишь моего друга?
– А откуда он знает?
– Это его отель.
– Так вот почему ты сюда ходишь – он тебе бесплатно комнату даёт?
– Нет, я с ним расплачиваюсь.
– Чем расплачиваешься?
– Тобой.
Заходим в офис. Боб сидит за компьютером и смотрит порнографию.
Нехотя отрывается от экрана и оглядывает девицу.
– Привет, это Донна. А это Боб. Ну, мне пора.
Ухожу, не прощаясь.
Дело сделано.
Женщина взяла себе любовника, с которым возбуждалась до безумия, но никак не могла добраться до оргазма, тогда как с безразличным ей мужем кончала легко и привычно. Пробалансировав на грани оргазма с восторженным любовником часа два, она бежала домой доводить дело до конца с мужем.
В процессе таких перебежек она себя окончательно убедила, что, не испытывая оргазма с другим мужчиной, она мужу не изменяет.
Дело было во времена свежеиспечённой виагры. Мой приятель пожаловался мне, что у него на свою жену давно не встаёт. А с другими женщинами он, обременённый обязательством верности, не проверял. Правда, признался он, от порнографии он испытывает непререкаемую мужественность.
Тут его день рождения приблизился, вот я и подарил ему большую коробку, в которой лежала завёрнутая в цветастую бумагу маленькая коробочка, плюшевая, ювелирная, в которой вместо колечка была вставлена в щель голубая таблетка.
Мой приятель обрадовался моему подарку и решил в ближайшую пятницу вечером жене ввести сюрприз.
Муж этот был работник физического труда и вкалывал часов по двенадцать в день. Вот наступил вечер пятницы, он проглотил голубую чудотворицу за час до начала половой активности, следуя фармацевтическим инструкциям, и выжидающе смотрел в постели телевизор с женой, лежащей рядом, не подозревающей о неожиданном всплеске страсти, которая должна была её скоро захлестнуть. Однако тяжёлая рабочая неделя дала себя знать, и мой приятель на приблизительно 48-й минуте поджидания счастья провалился в глубокий сон. Выходные были для него временем отсыпания, и поэтому он проспал часов двенадцать, а когда проснулся, то вспомнил о напрасно проглоченной таблетке. С роковым запазданием он попытался тереться о спящую жену, но ничего не произошло.
Приятель позвонил мне на следующий день и стал злобно меня обвинять, что я подарил ему снотворную таблетку.
Спрашиваю женщину, для чего она одевается в новые, модные, часто оголённые одежды. Она отвечает невинным и само собой разумеющимся тоном:
– Для того, чтобы выглядеть привлекательной.
Дальше она не думает – невыгодно и обременительно. Но зато чувствует безошибочно – иначе бы не наряжалась.
Задаю следующий по логике вопрос:
– Выглядеть привлекательной для чего?
Женщина начинает мяться, подыскивать слова. Мямлит что-то про красоту.
Я ей подсказываю:
– Привлекательной для ебли.
Она оскорбляется, яростно возражает, что, мол, и мыслей у неё об этом нет.
Я почти соглашаюсь:
– Мыслей, может, и нет, но пизда-то есть.
– В отеле встречаться я не буду, – заявила она.
– Почему? Это нейтральное, чистое, безопасное место.
– Нет. В отелях проститутки встречаются со своими клиентами, а я не проститутка.
