– Не уверена. Мохсен вернулся на свой пост. В любом случае, даже если полиция на месте, им мы скажем, что ты пришла с визитом, а они решат, что тебя послала твоя мама. А насчет меня – они уже в курсе, что я семейный поверенный и имею все основания находиться в доме.
У ограды бунгало молодой человек с блокнотом препирался с констеблем, охранявшим ворота. Первин догадалась, что молодой человек – репортер. Пытаясь не встречаться с ним глазами, она заговорила через окно машины с дежурным.
– Вы из малабарского участка? – вежливо спросила Первин на маратхи. – Спасибо, что вы здесь. Я мисс Мистри, семейный поверенный. Привела детям гувернантку.
– Вы были у нас в участке, – вспомнил констебль, кивая. – Инспектор и младший инспектор приедут попозже.
– Рада это слышать. И еще раз вас благодарю, – сказала Первин.
– Кто вы такая? Что здесь происходит? – выкрикнул репортер, когда констебль запустил автомобиль на территорию.
– Считай, нам обеим повезло, – пробормотала Элис, когда они вышли из машины. – Есть какие новые соображения по поводу нашего плана?
Первин посмотрела на Сирджита – тому приказали ждать у въездной арки, неподалеку от входа в зенану. Он уже развернул газету и приготовился к долгому простою.
– Давай действовать как решили: разделяй и властвуй. Ты постучишь в двери зенаны и предложишь дать девочкам бесплатный урок английского. Жаль, что Амины нет на месте, она бы сразу ухватилась за возможность с тобой поговорить. Я проверю, на месте ли Мохсен, а потом отправлюсь искать проход.
– План дома у тебя с собой? – уточнила Элис.
– Да, в сумке, но расположение комнат я более или менее заучила.
– Тогда отдашь его мне, я положу в сумочку? Я‑то совсем не знаю, как устроено это бунгало.
Первин передала бумаги Элис.
– Встретимся в машине, когда обе закончим.
Когда они расстались, Первин первым делом зашла в домик в саду. Мохсен лежал на койке. На нем были только жилет и пижамные штаны, он крепко спал. Рядом с койкой сидел Зейд и с обожанием смотрел на отца.
Когда Первин подошла, Зейд вскочил, подбежал и обнял ее.
– Вы его спасли! Спасибо вам, мемсагиб!
Первин, улыбнувшись, поправила:
– Выпустили его полицейские, а не я. Но я очень за вас рада.
Их разговоры разбудили Мохсена. Он поднял накрытую одеялом голову, заворчал, веля детям не шуметь. Потом обернулся, увидел Первин. Вместо ожидаемой улыбки на лице его отразилось изумление.
– Вы!
– Доброе утро, Мохсен, – любезно поздоровалась Первин. – Вас давно отпустили?
– Через несколько часов после телефонного звонка Сакине-бегум, который они мне разрешили сделать. Она их во всем убедила.
Трудно было предположить, что она беседует с человеком, который ее похитил. Первин произнесла, тщательно подбирая слова:
– Как обстановка в доме? Бегум хотят, чтобы вы здесь остались?
– Разумеется. – Он глянул на нее с легким вызовом. – Я ничего плохого не сделал. А отдыхаю потому, что у ворот полиция – они гоняют репортеров.
Полицейские, видимо, очень не хотели разглашать, что прежнего подозреваемого они выпустили, а нового так и не нашли.
Первин выразила надежду, что Мохсен скоро вернется на свой пост.
Чувствуя, что он следит за ней глазами, она зашагала ко входу на главную половину дома. Дверь была заперта, на стук никто не ответил. Это могло означать одно: все полицейские собрались рядом с зенаной. Придется Элис как-то с ними разбираться.
Первин прокралась вдоль стены и наконец увидела боковую дверь, которую запомнила по чертежам. Ею пользуются слуги, догадалась она, увидев рядом пару маленьких грубых сандалий. Дверь была не заперта. За коротким проходом оказалась просторная элегантная приемная, в которой она уже бывала раньше. Теперь, однако, Первин хорошо понимала, что ее могут услышать и увидеть сквозь ажурную мраморную стену. Не сводя глаз с перегородки-джали, Первин скинула сандалии, но ставить на стойку для обуви не стала, вместо этого запихала под стул.
Поднимаясь на цыпочках по лестнице, она по ходу дела придумывала, как станет оправдываться, если ее заметят Зейд или Фатима. Скажет, что идет в кабинет наверху, ей нужны документы, связанные с наследством. Детям не обязательно знать, что она ищет улики, связанные со смертью мистера Мукри, – пока она не убедится в справедливости своих подозрений.
А если то, что она сейчас думает, верно, детей ничего хорошего не ждет. Да, Джамшеджи сказал ей, что Мохсена выпустили, но она тогда не поняла, что случилось это еще за несколько часов до ее похищения. У всех вдов был адрес Мистри-хауса на визитных карточках, которые она им раздала. Они могли послать Мохсена с ней разобраться. Мохсен хорошо знает устройство порта. Разия как-то раз упомянула, что до того, как его взяли в дом, Мохсен работал в доках – грузил товар с текстильных фабрик. Наверняка это знала и Сакина.
Мохсен интересовался ювелирами. Возможно, не потому, что собрался что-то купить: Сакина могла пообещать ему часть денег от продажи своих драгоценностей. Первин ахнула про себя, подумав, какие немыслимые блага могли посулить привратнику, выполнявшему поручения по хозяйству.
