Женщины часто идеализируют объект своей любви. Илона не стала исключением из этого правила. Вадим, которого любила всю жизнь, оказался совершенно не таким, как она себе придумала.Попытка разорвать отношения приводит к обратному эффекту. У Вадима свои мысли на этот счет.Отпускать ее он не собирается, превратившись из объекта обожания в надзирателя с очень непростым нравом.Можно ли зайти в одну реку дважды? Говорят, что нет…
В то утро Илона очень гордилась собой. Чувство эйфории захлестывало. Впервые! Впервые за долгих пять лет она не чувствовала унижения. Не было этого тошнотворного состояния, когда хотелось разбежаться и броситься с обрыва в пропасть. И боль отсутствовала, ее вечный спутник. А за спиной вдруг выросли крылья.
Спасибо малознакомой пока Саше. Ее слова о гордости стали своего рода отрезвляющей пощечиной. Дай боже, чтобы с Марком у них все получилось. Надо будет поговорить с братом, чтоб поменьше ее прессовал, если не хочет потерять.
Лона прибавила газу и сделала громче музыку в машине.
Она любила Вадима всегда. С тех самых пор пока память охватывала. Сколько ей было? Пять? Шесть лет? Помнится, бежала по улице и упала, разбив коленку в кровь. Там и до калитки-то оставалось несколько метров, но в тот момент от боли она совсем о ней забыла. Стояла посреди улицы и кричала, сжимая забитые кулачки и ощущая, как горячие слезы катятся по щекам. А потом появился он. Словно из ниоткуда. Просто сделал шаг в ее жизнь. Навсегда.
Вадим взял ее на руки и отнес во двор. Там промыл рану и даже подул на нее, чтоб не так болело. А еще конфету дал. Клубничную. И ладошки вытер.
— Не реви, малая. До свадьбы заживет. — Заматывая бинтом ногу, проговорил хриплым баритоном. — Как зовут? Рассказывай.
— Л-лона. — Икнув, прошептала и стала вытирать слезы. Она смотрела на него во все глаза и даже брата не замечала, который появился рядом. Такой красивый и добрый. Нечета Марку. Тот только и умел, что рычать. Слова доброго не дождешься. Совсем как папа.
С тех пор ходила за ним хвостиком и очень любила, когда он брал ее на руки.
Тогда между ними была бездна в тринадцать лет разницы…
А пять лет назад они стали любовниками. Хотя нет, не так. Как назвать их отношения? У них не было ни романтических встреч, ни свиданий, ни походов в кино. Он просто трахал ее иногда. Из жалости.
О том, что она в него влюблена, знали все: родители, родственники, друзья, соседи… и Вадим, разумеется, тоже. Долгие годы отмахивался и играл в старшего брата, которым формально ей и приходился. Не подумайте только, никакого инцеста. Мало того что четвероюродный, так еще и некровный. Но в связи с переездом родни в их поселок, семьи стали крепко общаться, и волей неволей видела она объект своих грез довольно часто, окончательно потеряв покой годам к четырнадцати.
Тогда Илона пережила первый серьезный удар. Вадик женился. А ее поместили в клинику с нервным срывом. Сколько воды утекло с того времени…
Десять лет беспробудной тоски, всплеск надежды после его развода и второе погружение в полный мрак — он уехал в Вильнюс. Приезжал домой несколько раз в году. Во время своих визитов приходил к ней…
А вчера был день рождения ее мамы. Лона в очередной раз ждала его. Ждала и содрогалась. Она пять лет варилась в болезненной каше своих ощущений: взрыв чувственности ночью, холодное отрезвление на утро и острая боль после.
Но все произошло не так. Брат на праздник привез с собой девушку Сашу. И эта малознакомая барышня, узнав ситуацию Илоны со стороны, вдруг несколькими фразами вправила ей мозги, заставив вспомнить о чувстве собственного достоинства. Почему никто раньше ей так не сказал?!
Ночью закрыла дверь своей спальни на замок. Еще и комодом для верности подперла. Вынула из телефона сим-карту и улеглась спать, накрыв голову одеялом.
Лона припарковалась у подъезда своего дома и поднялась на третий этаж. Первым делом надо было найти столяра.
Вадим Разумовский в это время сидел в отчем доме и вполуха слушал маму, которая делилась последними сплетнями из жизни поселка. Слушал и не слышал. Мысли были заняты другим. Вернее другой. Черт его знает почему, но поведение Лонки задело.
Вчера он был на дне рождения теть Маши, и все закончилось совершенно не так, как ожидалось. Ведь еще при встрече все было как всегда: взгляд ее, трепетный, движения дерганные. Они оба знали, чем завершится вечер. И оба ждали этого. Неужели ему показалось? Или, может зря он у нее в шутку спросил, не собирается ли замуж? Она почему-то замерла и ничего не ответила.
— Мам, а что Лона? Женихи есть?
— Да кто ж знает. Правда последнее время ездит кто-то. Машка не нарадуется. Может, пристроит ее, наконец, поди тридцатник не за горами. Засиделась в девках-то. — Ответила, внимательно глянув на сына заставив его смутиться. Разумеется. Все всё знали. И от этого прям душно становилось: ни вдохнуть, ни выдохнуть.
Час от часу не легче. Вадим встал и пошел выпить воды: с Марком вчера чуток переборщили с выпивкой, но шатало его не поэтому. Всю ночь без сна. Вырубился только под утро. Что за ерунда вообще происходит? Он судорожно прокручивал предыдущий день, и пытался вспомнить в какой момент что-то пошло не так.
