– Чем тебя угостить, малая? – между нами, откуда не возьмись, вырос тот самый наглец, которого я уже встречала утром. – Эй, чувак, я тебе тут не мешаю? – послышался из-за спины мажора голос моего парня. – Свали, – бросил ему через плечо мой навязчивый ухажёр. – Так что, что пьёшь? Или этот жмот тебе кроме сока ничего не взял? – это уже мне. Краснею от корней волос, кажется, до самых пяток. Очень неудобно перед Максом. Мы же вроде как встречаемся ещё… – Э! – Макс кладёт руку на плечо мажору, а тот закатывает глаза и поднимает указательный палец вверх, мол, минуточку. А затем разворачивается и бьёт моего парня прямо в лицо. – Так чем угостить? – снова поворачивается ко мне и голос его становится настойчивее.
– О, глянь, сиротинушка наша пришла, – совсем не шёпотом и, совершенно не стесняясь моего присутствия, произносит высокая блонди. Кажется, её зовут Катрин. Хотя подружка иногда называет её Катей.
– Да уж, скоро всяких бомжей будут пускать в элитные вузы, – отвечает ещё громче Алина.
Я вздыхаю, но внимания на дамочек не обращаю. Вернее, делаю вид, что не обращаю. Обидно, конечно, и неприятно чувствовать себя оборванкой, но я время от времени напоминаю себе, что всё это юношеская дурь, которая с годами выветрится из их голов. Наверное. В любом случае это их проблемы, не мои. Я же пришла сюда учиться. Учиться, а не заводить друзей. Да и не нужны мне мажористые друзья. Ни мне их никогда не понять, ни им меня. Слишком разные понятия и ценности.
– Фу, ну точно бомжиха, – Катрин морщит свой чересчур маленький, явно «отремонтированный» у пластического хирурга нос. Скользя высокомерным взглядом по моей толстовке.
Я сжимаю челюсти, мечтая в эту минуту попортить «фасад» обеим, да так, чтобы уже ни в одной клинике не взялись делать из них красоток. Но мне моё место в самом престижном вузе страны, заслуженное потом и кровью, конечно же, важнее.
Девушки, потеряв ко мне всякий интерес, наконец, отваливают и начинают болтать о своём. Открыв учебник, пытаюсь сконцентрироваться на предмете, но из-за их трёпа получается из ряда вон плохо.
– Слушай, а где мой красавчик, а? С первого дня учебного года его нет. Я уже извелась вся, – томно постанывает Катрин, поправляя свою пышную шевелюру. – И на звонки не отвечает, прикинь?
– Да придёт твой мачо, никуда не денется, – ухмыляется Алина. – Мой отец сказал, что он в центре опять. Сейчас нервишки подлечит и прилетит к тебе твой сизокрылый.
Я едва не хмыкаю, нечаянно их подслушав. Парень Катрин психопат? Что ж, они идеальная пара. Тут же чувствую себя неловко из-за своих дурных мыслей и пресекаю их. Не хватало стать ещё такой же злобной, как эти фурии.
А спустя пять минут и вовсе забываю об этом разговоре, потому что аудитория заполняется смехом и шумом – входят студенты, а за ними и преподаватель. Я отключаюсь от посторонних звуков, ловлю ту самую волну дзэна и концентрируюсь на невысоком, лысоватом преподе с благородными чертами лица.
Все рассаживаются по местам, а Николай Степанович поправляет свою неизменную бабочку и, всех поприветствовав, начинает пару.
Но тишина длится недолго, дверь аудитории распахивается, ударяется о стену, отлетает обратно, и её останавливает рука с тату на тыльной стороне ладони. Кажется, там выбит скорпион.
– Здрасьте, – в аудитории появляется ОН.
Пожалуй, так пафосно входил только известный вампир в молодёжной саге, и то, там его быстро затмил оборотень, ибо глаза красивее. Кто может затмить этого парня – я не знала. Не встречала ещё таких.
Нет, в универе много симпатичных ребят. И красивые, и богатые (что особенно нравится девушкам), и породистые, как называет их моя воспитательница из детского дома Елена Мироновна. Только я на них внимание обращаю редко. Во-первых, нет смысла – где я и где они. Здесь учатся дети депутатов, крупных чиновников, звёзд шоу-бизнеса и иже с ними. Во-вторых, все мои мысли об учёбе и о ней одной. Я не имею права облажаться, получив такой шанс. Просто не имею.
Но этот парень… Он не такой, как все. Глупо звучит, совсем по-девчоночьи, но добавить, и правда, нечего.
Он высокий. Слегка худощавый. У него стильная, красивая стрижка. Слегка небрежная, но ему очень идёт. Кожаная куртка, на шее ещё одна татуировка в виде языков пламени. Тёмные очки, которые он тут же снимает и… Абсолютно равнодушный, пустой взгляд. Какой-то даже отсутствующий. Совершенно не вяжущийся с привлекательной внешностью.
– Здравствуйте, Илья Александрович. Проходите, – как-то вяло реагирует на его появление Николай Степанович, что на него совершенно не похоже. Обычно он ругается за опоздание, причём ругается громко. А тут будто испугался. Побледнел даже.
Что ж, это меня совсем не удивляет. Ещё ведь неизвестно, чей сын этот парень. Да и он, судя по всему, заблудился и завалился не в ту аудиторию, потому что раньше я его здесь не встречала. Мне так кажется. Такого парня сложно не заметить.
Слышу позади писк и, обернувшись, вижу, как подпрыгивает от радости Катрин. Это многое объясняет. Её психопат вернулся. Прелесть… Впрочем, меня это совершенно не касается.
Парень Катрин обводит мрачным взглядом аудиторию, а потом следует в нашу сторону. Надеюсь, этот не станет надо мной стебаться на пару со своей подружкой.
Однако он не проходит мимо меня, как должно быть, а присаживается рядом. Совсем рядом. Я поднимаю на него растерянный взгляд и, кажется, слышу, как позади, словно кошка, шипит Катрин. Может, он её не увидел? Или они в ссоре? Что не так? Зачем он сел так близко ко мне?
Сглатываю и по повисшей в аудитории тишине понимаю, что удивлена не я одна.
От парня пахнет дорогим одеколоном – слишком пронзительный запах, как по мне. Но ему идёт. Пахнет так же дерзко, как и выглядит…
