- Каждая шутка скрывает долю правды. Так учил меня мой отец.
Бедалар взяла меня за руку и сказала:
- Хотя мы обучались в одной и той же академии, Армида намного умнее меня. Мне кажется, что у меня вообще нет никаких идей в голове.
- Мне понравились твои рассуждения о гобеленах. Не сомневаюсь, что в твоей прелестной головке еще есть много интересного.
- О, но о гобеленах я услышала от кого-то другого. Вдалеке послышались приятные звуки музыки. Они стекали по склонам, как запах травы. Мы все повернулись. Только де Ламбант был занят примирением с Армидой.
- Даже я, жертва любви, признаю, что есть глобальные вопросы, на которые ответить невозможно. Например, природа времени. Перед тем, как мы встретили вас, двух ангелочков, мой симпатичный друг Периан де Чироло вместе со мной посетил художника и гравера по стеклу Джованни Бледлора.
Бледлор одержимо работает за жалкие гроши. Ему едва хватает, чтобы прокормить себя и жену. Зачем ему все это? Я думаю, он чувствует, что Время - тленное его начало и конец - против него. И он сооружает самому себе небольшие монументы единственно доступным ему способом, подобно коралловым организмам, которые неведомо как создают острова. Время составляет тайную суть искусства Бледлора. Какой алгебраист вывел когда-либо более суровую формулу, чем эта?
- Предположим, что Бледлор обладает всем временем мира. Предположим, что некий волшебник дал ему магическое снадобье, чтобы он жил вечно. Бьюсь об заклад, что он и пальцем не пошевелит, чтобы выгравировать хотя бы один бокал! И никто не узнает о скрытых в нем способностях. Время - великая тайна, нависшая над нами, как неоплаченный счет.
Звуки музыки то приближались, то удалялись, растекаясь по горным склонам. Прихотливая мелодия захватила меня. Я вскочил и взял Армиду за руку.
- Какой бы бродяга ни исполнял эту мелодию, его Время всегда с ним. Он - распорядитель. Мы уже достаточно насытились и вдоволь наговорились. Армида, возможно, сам дьявол бьет по струнам, но я должен потанцевать с тобой.
Она поднялась и припала к моей груди. Лицо ее пылало от счастья. И мы принялись танцевать нечто похожее на гавот. Ее движения были так легки и плавны, что я не чувствовал почвы под ногами. Душа моя воспарила.
Бедалар убрала из-под наших ног тарелку и швырнула ее перед собой. Весь не съеденный рис полетел вниз по склону горы. Затем она потянула за руку де Ламбанта, и они тоже закружились в танце.
В следующий момент в поле нашего зрения появился и сам музыкант. Мы едва могли слышать мелодию, когда он огибал скалу. Он уже как будто стал членом нашей компании. Я заметил, что он был стар, невысокого роста, неплохо сложен. Его сопровождал человекоящер. Старик играл на шарманке.
Пока играла музыка, мы танцевали. Казалось, мы не могли остановиться и не хотели останавливаться, покуда не сгустились над нами полуденные тучи. Это был не просто танец, это был своего рода куртуазный ритуал. Так говорила нам музыка, так говорили нам наши движения, наши взгляды, наши касания друг к другу. Наконец, смеясь и тяжело дыша, мы раскланялись. Музыка тоже затихла.
Мы снова взялись за бутылки с вином и одну передали музыканту и его компаньону. Шарманщик был так мал ростом и так плотно сложен, что он в своей бумазейной одежке, казалось, превосходил толщиной городскую стену. У него был темный цвет лица, запавшие глаза и рот. Он был стар и сед, хотя кое-где в его шевелюре еще попадались темные пряди. Мы с Гаем узнали его. Не далее как сегодня мы имели возможность созерцать его образ.
- Не живешь ли ты у блошиного рынка, о уважаемый певец? - спросил де Ламбант.
Музыкант не ответил. Он старался отхлебнуть как можно больше вина, пока де Ламбант не забрал бутылку обратно.
- Вы правы, сэр.- Его тонкий измученный голос не имел ничего общего ни с прелестью звучания музыки, ни со вкусом вина.- У рынка стоит моя лачуга. В свое время я был придворным музыкантом. Даже медведи танцевали легко, как бабочки, под мою музыку.
- Мы видели твое изображение на одном из бокалов мастера Бледлора.
Старый музыкант утвердительно кивнул головой, и по его морщинистому лицу пробежала улыбка. Человекоящер, стоящий за ним, подпрыгивал на месте, разливая вино. Капли падали в пыль и сворачивались в блестящие шарики.
- О, Джованни Бледлор, величайший художник нашего города. Он заботится о растоптанных и подавленных. Посмотрите вот на это, джентльмены.- Старик подошел ближе и показал нам свой музыкальный инструмент. Он был бледно-желтого цвета и имел форму сердца. Внизу под клавишами была написана картина с изображением двух детей. Дети были как живые. Они догоняли друг друга, мальчик бежал за девочкой. У обоих были вытянутые руки. Они смеялись на бегу. Картину дополняло сияющее солнце.
Я и де Ламбант сразу узнали, кому принадлежит работа.
- Работа мастера Бледлора! Кому еще удалось бы так много вместить на таком маленьком пространстве? А этих двух бездельников мы видели на ажурной вазе в мастерской.
