Собственный голос донесся издалека, из другого места и времени. Казалось, прошла вечность, пока слова слетали с моих губ. Тем временем я наблюдал за сатирами, которые - их было семеро - вырвались вперед и схватили несчастную реинкарна-цию Теодоры. Они швырнули ее на землю и столпились вокруг. Сорвали с нее сорочку. Женщина неистово кричала. Сатиры принялись беспорядочно избивать ее. В конце концов они все
219
навалились на нее и видны были лишь мелькающие копыта, поднимающиеся и опускающиеся зады и мотающиеся хвосты. Поправив тяжелый халат, обнажив в ухмылке клыки, неуклюже двинулся в эту толчею первый колдун.
Все это произошло очень быстро - второй колдун только начал отвечать на мой вопрос.
- Ты должен надеяться и отчаиваться, перерождаться к лучшему и грешить, торжествовать и терпеть поражения. Как еще можно выжить, учитывая двойственность нашего духа? А сейчас ты обретешь еще немного проклятого знания. Оно не принесет тебе мудрости, наоборот - болью отравит тебе то, чем ты до сих пор по незнанию своему наслаждался всей душой.
- О каком знании идет речь?
- Существует лишь один вид знания - то, от которого взрослеешь!
Затем заговорил человекоящер, которого я каким-то необъяснимым образом ясно видел сквозь дым курящегося алтаря:
- В соответствии с двойственностью нашей природы, за каждой наградой следует наказание, за каждым наказанием - награда. Теперь, когда ты готов принять знание, тебе позволено высказать одно желание, которое незамедлительно будет исполнено в любом месте, куда простираются наши силы.
Почти не думая - я на это был не способен, - я сказал:
- В таком случае я хочу каким-то возвышенным образом произвести впечатление на Армиду Гойтолу, спасти ее от смертельной опасности, чтобы она могла...
Голос мой дрогнул и пропал. Не от страха, который я постоянно ощущал, а от чего-то другого, возможно, начало действовать ужасное ЗНАНИЕ, которое подсказывало мне, что у меня не будет счастья ни с одной женщиной, которую я попытаюсь привязать к себе заклинаниями или принуждением.
Я стоял с открытым ртом, вокруг нас вился дымок. Стало темнеть, крики женщины почти утихли. Клыкастая пасть мага прошептала нечто, что могло означать: "Твое желание будет исполнено".
Между нами вспыхнул огонь. Он воздел над головой руки - широкие, обтрепанные рукава напоминали крылья итерозуба - и закричал:
- Сгинь, юный призрак!
От его слов меня пронзил ужасный холод. Все расплылось перед глазами. Пропало ужасное скопище. Зловещие силуэты мужчин, обезьяны и птицы исчезли среди деревьев. Растворился в тени даже огромный камень и стал невидимым на тропе. Ясным
220
в моем видении остался лишь огонь жертвенника, который извивался как змеиный язык, но и он сгинул в отдалении. Я рухнул на землю.
Я был одинок в мрачном мире старых деревьев. Я снова осознал свое несчастное положение. И снова позади услышал шум ручья. И снова подумал, что смерть не может господствовать в этом мире.
Начался дождь. Сначала он шумел в верхушках деревьев, затем я почувствовал его капли на своем теле. Дождь напомнил мне, что погода меняется, как и времена года. С трудом мне удалось подняться.
Я был свиде гелем отвратительных сцен. А как мой Брэмбл все это перенес? Увы, бедное животное не обладало человеческой жизнестойкостью. От лошади остался один скелет, на котором свободно болтались уздечка и поводья. Прекрасный скелет - каждая косточка сверкала белизной. Я дотронулся до него, и он с треском превратился в кучу костей, и никому больше не удастся снова сделать из них лошадь. Я поднял копье, которое было приторочено к седлу. Естественные опасности все еще могли подстерегать меня.
В вытоптанной траве я заметил что-то яркое. Это был мой амулет. Я поднял его. Амулет оказался очень горячим. Я освежил лицо холодной водой из ручья, подождал, пока не унялась дрожь и слабоегь в коленках.
Если уж я подвергся сатанинскому просвещению, то вправе спросить, какого рода знанием я стал обладать. Ниспослано ли мне откровение в обрядах Естественной религии, но в полном согласии с догматами Высшей?
Возможно, подобное происходит со всеми людьми, но они стараются умалчивать об этом? Видимо, дело в потрясении, которое человек испытывает после такого случая. Да и что можно рассказать о том, чего нельзя выразить словами, что лежит за пределами обыденного опыта? Попытки поделиться только отдалили бы человека от друзей. В унынии я размышлял, не этим ли умолчанием объясняется тот факт, что, в отличие от жизнерадостных юнцов, держащихся компаниями, люди пожилые, с вечно угрюмыми лицами, стараются обособиться, как будто дружба - это нечто такое, чему доверять нельзя.
Одно было совершенно определенным. Омерзительный колдун обещал мне исполнение желания. Я должен был быть очень осторожным. Мне вспомнился Деспорт.
Известно, что когда великий основатель нашего государства впервые пересек Туа и остановился на том месте, коему предсто
221
