Все подхватили припев, даже Роза, которая проглотила последние крохи булочки и была поглощена свежестью и красотой камчатой ткани, по которой ее ручонки ползали как маленькие крабы.
Обойдя стол, я сказал на ухо Летиции:
— Я вижу, что ты не расположена со мной беседовать, поэтому ухожу домой. Будь добра, проводи меня к выходу на нижней площадке.
Дочь взглянула на мать, и та кивнула головой, продолжая петь. Летиция встала, взяла огарок свечи величиной с ноготь и вышла на верхнюю площадку. Я со всеми попрощался, взял ее за руку и мы пошли вниз.
— Летиция, такая работа не для тебя, — нежно проговорил я. — Тебе надо уехать отсюда и найти интересную и более оплачиваемую работу.
— Как я могу оставить собственную семью? Как ты мог сказать подобное? Ты — эгоист. Правильно сказал о тебе Бони.
— Я купил Розе булочку, не так ли? Не будь все время такой колючей это ни к чему не приведет. Твой дядя Жозе прекрасно понимает это простое правило.
— Я — не он. Я не собираюсь льстить и подлизываться, если это то, на что ты рассчитываешь. Позволь сказать тебе, что я прогрессистка, как Отто со своей женой, и я горжусь этим.
Я держал ее за руку.
— Не будь дурой. Тебе что — мало неприятностей? Новых ищешь? Ты принесешь больше пользы своей семье, найдя лучшую работу.
— Они зависят от меня, а я — от них. Мы все заодно, и я горжусь этим. Было бы просто позорно оставить их.
— Вы все спите вместе на полу?
Она ответила не сразу, отвела взгляд, чтобы я в темноте не мог видеть ее лицо.
— Больше негде спать, ты видел. На днях один приятель обещал принести нам кровать. Обняв ее за талию, я сказал:
— Позволь мне предложить тебе кровать. Я не шучу, Летиция. Я не эгоист, как ты считаешь. Ты очень энергичная, пылкая девушка и заслуживаешь большего. Я уступлю тебе свою кровать, а сам буду счастлив лечь на полу, закутавшись в плед. Не возражай! Пожелай спокойной ночи своему дяде и пойдем со мной.
Она сопротивлялась, но я крепко держал ее, пока капля воска со свечи не упала мне на жакет.
— Ты тоже хочешь воспользоваться случаем. Знаю я, чего ты добиваешься. Я видела, какие взгляды ты бросал на Армиду, да и как ты ускользнул с этой маленькой сучкой, так что не надо дурить, мастер Чироло!
— Я не могу заставить тебя не говорить плохо об Армиде. Это ты из ревности. Оставь ее. Я приглашаю тебя вполне должным образом.
— Прекрасно, но ты не получишь от меня того, что так легко получил от нее, и это мой должный ответ тебе.
Потерев носом о ее волосы, которые издавали не слишком сладкий запах, я сказал:
— Хорошо, достаточно об этом. Я всего лишь предложил тебе удобную кровать. Небольшое удовольствие тебе не повредило бы. Тебя ведь не ценят здесь как следует, им нужна лишь пара рабочих рук. А мы вдвоем могли бы прекрасно проводить время, не причиняя никому вреда. Идем, не будь такой застенчивой, я тебя не обижу. Между прочим, дорогая Лети, ты ведь не девственница, правда?
Она отвернулась, лицо ее снова оказалось в тени.
— Позволь мне уйти.
— Останься со мной хотя бы сегодня. Ты будешь спать одна. Даю слово. Скажи мне, ты ведь не девственница? Все еще глядя в сторону и краснея, она ответила:
— Только богатые девушки вроде Армиды могут позволить себе роскошь быть нетронутой. Разве это не так?
— О, ты считаешь это роскошью? Очевидно, ты не привыкла к роскоши. Многие девушки считают это наказанием. Она резко высвободилась и отошла в сторону:
— Иди домой, Периан. Найди себе другую. Уверена, тебе это легко сделать. Мне надо еще несколько часов поработать.
— Я только хотел оказать тебе услугу. Думаю, малоприятно делить ложе на полу с матерью и со своим калекой-дядей, хотя они и милые люди. Я не говорю уже о детях. Но я хочу просить тебя об услуге, возможно, тогда ты почувствуешь себя лучше.
С этими словами я приблизился к ней опять, думая о том, что проникшая под юбку рука может оказаться более действенной, чем слова.
— Что ты хочешь?
— Летиция, я наблюдал за ловкостью твоих пальцев. Изготовь и мне великолепную рубашку для моего генерала Геральда, такую же, как и у Бонихатча, только побольше.
Она оттолкнула мою руку.
— Бони сказал тебе о стоимости этих рубашек. Если ты нам заплатишь, мы с радостью пошьем тебе такую.
— Заплатить?! О боже, Летиция, разве я не друг тебе? Разве я просил у тебя плату за ночлег? Ты не можешь дать мне эту рубашку как другу? Ты же знаешь, что я так же беден, как и ты. Неужели ты так корыстна?
— …Это невозможно…
— У тебя все невозможно. Ладно, побережем твой огарок. Я ухожу.
И со смятенными чувствами я заставил ее отпереть дверь и выскочил на темную улицу. Возможно, из-за турецкой угрозы на улице людей было больше обычного. По пути я встретил несколько отрядов пехоты и кавалерийский эскадрон, но ни с кем не заговаривал, и вскоре уже поднимался в свою одинокую квартиру на улице Резчиков-По-Дереву.
Еженедельно по пятницам я должен посещать Симли Молескина, семейного астролога. Не успел я привести себя и свой амулет в порядок, как турки начали обстрел города.
