— Вот был бы конец моим несчастьям, кабы и она струйкой дыма в небеса ушла!
Я вместе с Портинари и некоторыми другими актерами отправился в ближайший винный погребок промочить горло. В темном углублении стоял бочонок баварского пива. Заказав по две кружки на брата, мы пожелали друг другу доброго здоровья и погрузили губы в желанную пену.
— Все ж таки пижон этот Поззи! — вздохнул Портинари, вытирая рот.
— Почему мы работаем на него?
— Нет, но чувство юмора у него все-таки есть. Когда я впервые пришел в театр и спросил у него, какой совет он мог бы дать начинающему актеру, то он так ответил: «И в сорок лет смотри на светлую сторону жизни».
— Хороший совет, я, пожалуй, буду ему следовать. Я вытащил из-за пазухи спасенную из горящего шатра афишу, разложил ее на столе и мы прочли стихи, помещенные под рисунком и исполненные черной краской:
Мы оба зашлись от хохота.
— Теперь все ясно, — сказал я, давясь от смеха, — не пламя повинно в пожаре, а эти зажигательные строки.
— Спорим, я придумаю не хуже этих до того, как ты осушишь кружку, заявил Портинари.
— Ты недооцениваешь мои способности и мою любовь к баварскому!
Я поднял бокал и прильнул к нему губами, а мой дородный друг скорчил, напрягая интеллект, такую страшную рожу, что я на месте его музы тут же съежился бы и проявил полную покорность. Когда я поставил пустую кружку на стол, он поднял руку, испустил вопль триумфа и начал декламировать:
— Точно! И конец: «Им не дано понять, что Участь их Мерзка!»
— Нет, погоди, тут должны быть рифмы по схеме А, В, А, В, А, В. Так что вот: Поскольку Люди Пьют и Отливают. Я выиграл, де Чироло, я выиграл!
— Я признаю твою викторию, мой сказочно обильный телом друг, и намерен доказать тебе, что дармовое пиво встречается не так редко, как ты полагаешь…
Домой я шел, выбирая самые тенистые аллеи. Мне было о чем поразмыслить, ибо в пьесе Театра Теней Жизни, которую разыгрывали мы с Армидой, наметился новый сюжетный поворот. Древнезаветная охота потребует от меня всей серьезности.
Я завернул в свою арку на улице Резчиков-По-Дереву. Из тени выскользнула женская фигура и оказалась Ла Синглой. Она опасалась, что за ней следят, и настояла, чтобы мы поднялись в мою комнату.
— Утром навешала лапши на уши, а теперь что? Каяться пришла? Тогда придется тебе подождать — мне нужно вздремнуть.
Она молча шла рядом.
Закрыв дверь, я оглядел Марию внимательно. Обычное кокетство покинуло ее. Выражение лица трагическое, взгляд отрешенный, смуглые, узкие запястья, увешанные браслетами, выражают беспокойство. Когда я попытался к ней приблизиться, эти прелестные ручки, бывшие некогда такими ласковыми, дали мне решительный отпор.
— Ты должен быть мне только другом, Периан, если ты на такое способен. Не пользуйся моим бедственным положением. Я потеряла тебя из виду, когда начался пожар, и с тех пор отчаянно разыскиваю. Где ты был? Ты должен рассказать мне все, что мой муж говорил в шатре. У него сильные подозрения? Он установил за мной слежку?
— Все, что он сказал, — секрет.
Она настолько разволновалась, что подошла ко мне. Я взял ее за руку.
— Периан, я в отчаянном положении.
— Ты, видимо, замешана в каком-то крупном деле, госпожа Кемперер. Иначе, почему ты так бледна, как будто играешь «Последнюю из Кантамасов». Ну что ж, ты обратилась к человеку, который может прогнать твои тревоги.
— Если бы мне это было нужно, не думаешь ли ты, что я обратилась бы к любовнику побогаче, который и в постели хорош, и не так тщеславен? — Она вдруг зажала рот рукой. — Я не это имела в виду, Периан. Это так — лапша на уши. Ты — душка, но сейчас не время для проявления галантности. Мне нужно идти домой, иначе меня хватятся.
— Итак, это богатый любовник, да? Она угрюмо взглянула на меня, сердито сдвинув брови, и ничего не ответила.
— Скажи мне, кто твой избранник?
— Ой, пошел к черту. Почему я должна доверять тебе?
