— Тебе нравится читать мне нотации. Я тоже хочу кое в чем тебя просветить. Ты считаешь меня тщеславным и беспринципным, но я, по крайней мере, доверяю своим друзьям. Это просто необходимо делать, по крайней мере до тех пор, пока они не подведут тебя. Лучше уж временами бывать в дураках, чем постоянно всех подозревать.
— Ты несешь чепуху.
Но моя небольшая речь взбодрила меня и восстановила веру в себя, и я повторил все, что сказал мне Кемперер, приукрасив самую малость.
— Значит, он не все знает, — сказала Ла Сингла. Она посмотрела мне в лицо. — И ты тоже, Периан. Прости, что я не сдержалась.
— Конечно, Сингла.
Я запечатлел поцелуй на ее губах, и она ушла. Я сел на кровать, подпер голову руками и недоуменно размышлял о женщинах, о себе и обо всем человечестве.
К закату, когда небо над Дворцом вице-епископа, расположенного на высоком холме, побагровело, я пришел в себя от философских раздумий. Армида, я, де Ламбант и Бедалар сидели в респектабельном кафе, которое было нам не вполне по карману, и мирно беседовали за бутылкой славного вина. Портинари тоже обещал быть, но отец не мог обойтись без его помощи на маслобойне. Две дуэньи, Йолария и Жетоне сидели в нише, отгороженной занавесками. Там они могли без помех обсудить цены на кружева, не доставая нас.
Поскольку Портинари отсутствовал, пришлось мне рассказывать, как сгорел шатер Великого Гарино. Я рассказал эту историю так красочно, что девушки тряслись от смеха и очень жалели, что пропустили такое зрелище.
— Чем еще ты занимался после того, как мы расстались этим утром? — спросила Армида. — Надеюсь, не только созерцанием пожара?
— Всецело отдался репетициям. Завтра я намерен навестить сестру и договориться о лошади для охоты. Я не подведу тебя.
— Очень важно, чтобы ты должным образом подготовился к охоте. Твой шурин может тебе помочь в этом? — Она говорила таким же строгим тоном, как и утром.
— Волпато очень трудно застать дома. Я постараюсь. У меня очень много дел. Мои одежды требуют пополнения. Пока я смотрел постановку в «Тенях Небесных» до того, как они превратились в дым, я передумал, и у меня появилось желание сыграть банкрота Фаланте.
— Ты должен заниматься чем-нибудь одним. Не стоит разбрасываться.
— Меня натолкнул на мысль батальный эпизод из «Карагога». Я решил, что буду играть Фаланте как солдата, а не безвкусно одетого аптекаря. Получится увязка с современностью — плачевное положение дел в Константинополе всегда вызывает смех. И, естественно, герцог Рагузский получит огромное удовольствие.
— Лучше будь аптекарем, — посоветовал де Ламбант. — Ты забавнее смотришься целителем, чем воителем.
— Как солдат я буду бесподобен. У меня есть военные сапоги, огромный деревянный меч и ножны — прекрасные вещи. Меч одевается через плечо и свисает до самой земли. — Я поднялся и показал им, как это все выглядит. Эффект потрясающий. У меня есть длинный, раздвоенный галстук, свисающий до самого пояса в стиле хорватских наемников. Это снаряжение лучше того, которое Отто Бентсон готовит для Геральда. Мне лишь не хватает треуголки с плюмажем. Анфас ее поля смотрятся как рога. Может, у тебя, Гай, такая есть?
— Нет ни шляпы, не желания иметь ее.
— Тебе понравится мой костюм, Армида, и клянусь, ни одна битва не совершится без моего участия. Тени-куклы — не идут ни в какое сравнение! Все мои суставы работают с великолепной гибкостью. Пред вами предстает галантный кавалер и бесстрашный воин. Он достает меч, сделанный в Толедо из лучшего дерева, и сражает наповал полсотни турок! Быстро, грациозно и жестоко! Но без шляпы. Неимоверная храбрость, но без шляпы. Печальная история…
— «У того, кто любит лишь самого себя, соперников не бывает», процитировала Армида.
Я был возмущен, налил себе еще вина.
— Я не собой восхищался, а образом, мной созданным! Игра приносит мне удовольствие. Поменяв одежду, я меняю свое внутреннее «я».
— Если существует это внутреннее «я». - сказала Бедалар.
— Его внутреннее «я» — это флюгер, — добавила Армида.
— Не флюгер. Внутреннее «я» в потенции является всем и каждым. Многообразие души! Каждый из нас при удобном случае использовал бы все возможности. Смена настроения, характера, смена парика, изменение самого себя. — Я пропустил еще стаканчик вина, ощутив прилив красноречия и энергии. Старый, молодой? Очень хорошо. Богатый или бедный? Юрист, всадник, вор-карманник, монах, мельник, нищий, дворянин, артист? Все, что желаете. Все профессии, звания, глупость и мудрость соседствуют рядом. Необходима лишь соответствующая одежда, чтобы явить соответствующего героя. На короткое время он войдет в меня и будет жить моей жизнью, а я — его. Каждый может поступать так, если есть навык в этом деле. В этом и заключается единственно возможная свобода.
— Неужели твоя жизнь настолько ужасна, что ты в этом ищешь убежище? — спросила Бедалар.
Де Ламбант явно скучал, девушки, наоборот, были заинтересованы моими откровениями.
