Златан, резко вскочив, принялся скакать по кругу, делая устрашающее айкидо. Это было ужасно смешно, будто приемчики он подсмотрел у Джеки Чана в кино. Но Малике было не до веселья: быстро сдернув бусы, она выставила их вперед, раскачивая как маятник. А сама зажмурилась, в любую минуту ожидая нападения.
Айкидо подействовало или бусы, но устрашающее бормотание затихло. Малика приоткрыла один глаз.
От толпы вдруг отделился парламентарий, а Малика впала в прострацию: ни двинуться, ни слово сказать. Зато Златан выдал:
— Дед, мы просто путники. Деревня далеко?
Белобородый, игнорируя его, протянул Малике кинжал, в рукояти которого был вставлен камень малахита. Остальные мохначи замерли, ожидая реакции девушки.
— Благодари, — толкнул ее вбок Златан.
— Большое человеческое спасибо, — проблеяла Малика, отступая с кинжалом. Снова забормотав, существа скрылись за валунами. — Так, спокойно. Это просто какие-то дикари, живущие в горах.
— Ты еще веришь в законы земной логики? — хмыкнул Златан, рассматривая кинжал. — Интересно, зачем они его тебе дали?
— Эх, надо было у них про корень спросить!
— Ты как хочешь, а я к ним больше ни ногой.
Оставив позади валуны, путники направились в сторону зарослей можжевельника, за которыми виднелся дым. Теперь девушке казалось, что всюду кипит жизнь, не видимая глазу. Без конца что-то шуршало, стрекотало, попискивало.
— Дед рассказывал, что в лесу обитают всякие мелкие духи — лесавки, ауки, листины. Правда, я до этого ничего такого не замечал. У меня магической силы нет, — комментировал Златан. Казалось, его не очень удивляет все происходящее.
— Магической? — с недоверием переспросила Малика.
— Стоило пойти в лес с тобой — сразу столько сюрпризов. Лес открывается только избранным.
— В детстве я такого не припомню.
— Выросла — и сила твоя раскрылась. Даже гномообразные своей признали.
— Шуточки у тебя…
Внезапно по лесу пронеслось странное эхо, словно кто-то кричал «ау». Небо заволокло черной тучей, и все вокруг будто съежилось. Из-за зарослей папоротника показалась тень неестественно вытянутого, но все же человеческого существа. Она плыла, плавно подбираясь ближе. И вдруг выжидательно остановилась. Малика могла поклясться, что у нее были едва различимые глазницы. Златан покрепче сжал дрын и прикрыл собой девушку, которая уже собралась пустить в ход бусы. Но не успела.
Солнце выплыло из-за тучи, и тень вмиг растворилась. Порыв свежего воздуха окончательно унес ее в сторону леса.
— Мерещится всякое… — пробормотала Малика.
И тут у самой горной гряды, на границе с лесом, заметила миниатюрную женщину, вокруг которой сияли изумрудные огоньки. Черная коса, на голове — расшитый кокошник. Правда, сама она была полупрозрачная, словно голограмма.
— Это еще кто?
— Может, Малахитница? — прошептал Златан, не сводя глаз с фигурки. — Вспоминай быстрее, как с ней себя вести.
— Ну… Как… Айви рассказывала, если встать на пути ее добрым словом, то одарит камнями драгоценными. Обидишь — ящеркой станешь.
— Не подскажете, как пройти в библиотеку? — крикнул Златан.
— Сдурел? — ткнула его в бок Малика, все еще не веря своим глазам. — Я не хочу рептилией жить.
— Заплутали мы, — продолжил Златан, подходя ближе. — Нас сначала тряхнуло, а потом мы встретили карликов…
Малахитница грустно улыбнулась и кивнула:
— Святобор лес трясет. Если разозлится на кого, то мучает, сбивает с пути, пуская по лесу эхо.
— А мохнатики? — не выдержала Малика и тоже приблизилась.
— Чакли, по-вашему — гномы. Живут в землянках, плавят железо, добывают самоцветы. Они есть в каждом лесу, а Святобор один над всеми уральскими лесами хозяин!
— А как этого Святобора найти? Нам бы извиниться и домой…
— Ростом он выше сосны, статью могутнее кряжистого дуба, борода гуще мха, носит плащ из хвои. А то может обернуться огромным медведем с огненным дыханием.
— За что же он на нас обозлился? Говорил я ей не ругаться в священном месте.
— Подойди ближе, красавица, — попросила вдруг Малахитница.
Златан легонько подтолкнул упирающуюся Малику, а Хозяйка прошептала:
— Малахитница…
— Очень приятно, — пробормотала Малика.
— Ты малахитница. Значит, родственница. Как зовут?
— Малика…
— Когда-то от меня пошел род малахитниц.
— Так в сказке Степан вроде помер… — брякнул Златан, а Хозяйка снова взгрустнула:
— Перед этим успели мы дочку нажить, Нюрушку. Полюбила она сына Святобора, Зелеслава, и попросились они в мир людей. Помогла я им на свою погибель. С той поры малахитницы всегда замуж шли за охотников. Так повелел Святобор, сильно он гневался. За то, что сына у него отняли, требовал дань ему платить. Долгие столетия я от него камнями откупалась. Очень он малахит любит. И все бы ничего, да настали темные времена. Сколько рудников похоронено, ушло целое поколение горняков. Я теряла силу, потому что месторождения, где прежде добывали малахит на Урале, забросили. Нечисти это на руку…
— Значит, бабка правду говорила, что Советский Союз черти развалили, — пробормотал Златан.
— Тут-то она и появилась…
— Кто? — уточнила Малика.