– Вашей бывшей тут нога не ступала, и вот вы снова трындите. Видите? Я была права. Да ладно, мужайтесь, потерпеть совсем чуть-чуть осталось. Я сейчас закончу и уйду. Помните: перевязка в двенадцать. Хотя вы ж тут босс, когда придете, тогда и перевяжут… Тут другое важнее, Роман Андреевич. – Виктория, до этого улыбавшаяся, посерьезнела и повернулась к нему. – Я смотрю, вас не тошнит, двигаетесь вы вполне бодро. Значит, сотрясения удалось избежать, поздравляю. Боль в руках, похоже, на время отступила. Все вместе это может создать иллюзию того, что вы здоровы и в состоянии скакать тут попрыгунчиком. Не поддавайтесь, лекарства нужно принимать вовремя, обезболивающее тоже колоть хотя бы два дня. Иначе доходитесь до чего-нибудь гораздо менее приятного, чем ваше нынешнее состояние.
– Благодарю за информацию.
Роман и сам понимал, что она права. Однако бодро глотать лекарства жменями и бегать на уколы он не собирался. Нужно будет обсудить это все с врачом, а уколы и вовсе сразу же исключить. Градов подозревал, что проблемы с памятью вполне могут быть связаны с этим, а вовсе не с посттравматическим шоком. Он что, нежная барышня – шоку поддаваться? Боль можно потерпеть, если наградой за это станет чистый разум.
Виктория поставила перед ним тарелку с пышными блинами, уже порезанными и политыми сиропом, вложила в левую руку вилку. Ворчать хотелось все сильнее, однако Роман признавал, что сделать все это самостоятельно оказалось бы сложно. Вынужденная слабость являлась куда бо`льшим испытанием, чем любая боль.
– Вот, наслаждайтесь, а мне пора идти. Дальше справляйтесь сами, для облегчения задачи представьте, что вы крабик и у вас клешни.
– Это что, месть за отказ переходить на «ты»? – мрачно осведомился Роман. Хотелось улыбаться, но улыбаться было нельзя.
– Месть? С моей стороны? Ну, придумаете тоже! Ладно, я пошла. А, и вот еще совет напоследок: захотите в туалет – используйте пластиковые пакеты.
– Да как вы…
– Всегда пожалуйста, – подмигнула ему Виктория и поспешила покинуть кухню до того, как Градов сообразил, что вообще можно сказать в такой ситуации.
Настроение у Тори этим утром и правда было приподнятым. Она видела, что Градову лучше – намного лучше, чем было вчера и чем предполагали врачи. Ну а наблюдать за человеком, который всегда был сильным, а теперь временно вынужден принимать помощь, вполне забавно.
Впрочем, когда она осталась одна и исчезли все отвлекающие факторы, желание веселиться ослабло. Его спугнул заданный Градовым вопрос, вполне справедливый вопрос: а зачем ей это нужно?
Понятно, почему она помогла ему в лесу – тут и вариантов нет. Но ее участие в этой истории должно было закончиться в кабинете врача. Довела, сдала на руки профессионалам – все, свободна, других дел хватает. Она в Малахитовом Лесу не ради того, чтобы в добрую самаритянку играть, у нее есть вполне четкое задание.
И все же Тори почему-то не смогла вчера уйти. Может, потому что это отвлекало ее от собственных неудач. А может, потому что в Градове она видела свое отражение – хотя бы отчасти. Тори слишком хорошо понимала, что, окажись она в подобной ситуации, ей тоже не к кому было бы обратиться, и она не хотела бы, чтобы кто-то увидел ее в таком состоянии. Она не верила в карму, но надеялась, что, если нечто подобное все-таки существует, ей тоже однажды помогут.
Теперь ее участие точно завершилось, без вариантов. Врачи сегодня займутся Градовым, а скоро вернется его брат, он и будет выполнять семейный долг. Тори же заглянула в свой коттедж, чтобы привести себя в порядок. Готовить второй раз за утро не хотелось, и она направилась в кафе.
Здесь в такое время оказалось немноголюдно, но этому Тори даже радовалась. Она устроилась за дальним столиком у окна – там можно было не только спрятаться от людей, но и насладиться великолепным видом. Молодые деревья с настолько нежной листвой, что она кажется окрашенным в зеленый пухом. Яркие вспышки тюльпанов – как салют на ночном небе. Аккуратные заборчики, а дальше, совсем далеко, высокая стена леса, который, как выяснилось, бывает не только чарующим, но и опасным. И все же… Тори не покидало странное, совершенно не логичное впечатление: если бы лес хотел убить Градова, он бы сделал это. Или покалечил бы сильнее. А он так – напугал и отпустил…
Дурацкие мысли, конечно. Как будто лес способен на такое!
– Тори, привет! – прозвенел на весь зал мелодичный голос, отвлекая Тори от наблюдения за далеким лесом.
– Ксюша? – удивилась она. – А ты что здесь делаешь?
Ксения пока была единственной, кто называл новую знакомую так, как та попросила, а не Викой или Викторией.
Когда Виктория только познакомилась с Ксенией, ей казалось, что художница будет такой же отшельницей, как Илья Шведов. Однако Ксения настаивала лишь на том, чтобы никто и никогда не видел ее без маски. Других ограничений для нее не было, она свободно гуляла по поселку, общалась с людьми – и почти все здесь ее обожали.
Вот и теперь она без малейшего стеснения заглянула в кафе. Ксения часто сюда заходила – исключительно ради компании. Еду и напитки она уносила с собой.
