Сегодня художница и вовсе сразу же поспешила за столик Тори.
– Вот и не верь после этого интуиции! – заявила Ксения. – Я ведь к тебе сейчас шла, а потом меня будто толкнули к кафе. Дай, думаю, загляну, проверю… Здорово, да? А то бы разминулись!
– Ты ко мне шла? – удивилась Тори. – Зачем?
– Так про Романа Андреевича узнать! Тут все о случившемся говорят. Ты большая молодец, что помогла ему!
Надо же… Вчера, наблюдая за медсестрами, Тори не сомневалась, что они разнесут сплетни по всему поселку. Но даже она не могла предположить, что это произойдет настолько быстро. Суток не прошло – а знает даже Ксения, которая сплетнями особо не интересуется! Эти медсестры что, ходили по улицам и орали новости?
– Не так уж я ему и помогла, – признала Тори. – Он бы и без меня справился. А ты чего так волнуешься? Я думала, вы с ним не знакомы.
– Мы действительно не знакомы. Но на этот раз новости дошли даже до Ильи, уж не знаю как, и вот он очень волнуется.
Теперь Тори не знала, чему удивляться больше: феноменальным способностям медсестер к распространению сплетен или тому, что диковатый отшельник Илья был этим задет.
– А что, они с Градовым знакомы? – уточнила Тори.
– Илья тут со всеми знаком, он живет в Малахитовом Лесу чуть ли не со дня открытия. Только со Львом Андреевичем почти не общается, им обоим это неинтересно. А вот с Романом Андреевичем они, кажется, друзья… Насколько это возможно в мире Ильи.
– Да ладно! Градов же, который постарше, тут год не был!
– И что? – искренне удивилась Ксения. – Ты ведь понимаешь, что Илья не только пространство, но и время воспринимает по-своему? Ему не важно, сколько он с человеком не виделся, если человек ему нравится.
– Неожиданно… Тогда скажи ему, что его друг – зануда, но с занудой этим все будет в порядке.
– Лучше ты скажи.
– Я? Почему это вдруг я? Я Илье даже не нравлюсь!
Тори ожидала, что Ксения сейчас начнет ее успокаивать и заверять, что она композитору очень даже понравилась. Однако девушка лишь спокойно кивнула:
– Не нравишься. То есть не активно не нравишься, а просто не входишь в список людей, которые ему симпатичны. Но это, опять же, особенность Ильи: он не воспринимает переданную через третьи руки информацию. Ему нужно услышать рассказ того, кто видел все своими глазами.
Если бы обстоятельства сложились немного по-другому, Тори уже детально объяснила бы, куда Илья может засунуть свои особенности и насколько глубоко протолкнуть. Понятно, что он гений и психика у него не совсем обычная. Но разве идет ему на пользу то, что все с ним вот так носятся?
Однако теперь носиться с гением предстояло и Тори. Она ведь сама искала способ снова пообщаться с ним – и вот пожалуйста. Может, есть все-таки карма?
– Тогда пойдем, – предложила Тори, поднимаясь из-за столика. – Я все равно уже закончила.
– Ой, было бы здорово! – восхитилась Ксения, в мире которой не было никаких заданий и тайных смыслов.
Илья действительно оказался взволнован, тут художница не переоценила его состояние. Настолько, что он не то что играть, на месте сидеть не мог. Когда девушки пришли к дому Шведова, композитор наматывал круги по саду. Сад, надо сказать, был прекрасен – распустились первые робкие цветки сирени, уже наполнившие воздух легкой сладостью – как обещанием грядущего великолепия. Но Илья не обращал на них внимания, он смотрел только себе под ноги, и примятая трава выдавала, что мечется он уже не первый час.
Надо же, видно, и правда Градова другом считает! Кто бы мог подумать. Нет, определенное сходство между ними есть – оба тихие, задумчивые. Но на этом – все, Градов вообще не казался человеком, у которого могут быть близкие друзья. Хотя… при чем тут вообще Градов? У Ильи собственное восприятие мира, а Градов, вероятно, знать не знает, что его в друзья произвели.
Ксения, уже неплохо изучившая соседа, сразу бросилась его успокаивать. Она отвела Илью в дом, усадила за рояль. Играть он не собирался и на девушек не смотрел, просто за инструментом он чувствовал себя уверенней. Композитор даже набрался смелости, чтобы обратиться напрямую к Тори:
– Как Роман… себя чувствует?
– Ну… он перебинтован, ворчлив, но жив.
Илья нахмурился и еще ниже опустил голову. Судя по всему, шуток он не понимал – как и намеков, сравнений и аллюзий. Теперь уже Тори поражало не то, что композитор задержался в Малахитовом Лесу, а то, что смог так долго прожить в мире обычных людей.
Ей пришлось рассказывать ему обо всем, что случилось вчера, опуская разве что детали, которые наверняка оказались бы неприятны Градову, а посторонним были попросту не важны. Выдать чужую тайну она не боялась – она все равно не сообщила бы ничего, о чем не болтали бы со всеми подряд сначала медсестры, а потом те, кому они подкинули тему для сочинений.
Зато Илья такую откровенность определенно оценил. Он постепенно успокаивался, больше не вздрагивал нервно и не постукивал пальцами по крышке рояля, хотя на Тори по-прежнему не смотрел.
– Ужас какой, – сочувствующе заметила Ксения, когда Тори закончила. – И надо же было этому случиться, когда Лев Андреевич отсутствовал в поселке!
