Показал белоснежные зубы, не спеша возвращаться к серьезному Альтер-эго. Я прикинул, сколько ему, должно быть, лет – максимум тридцать пять, если предположить, что выглядел он старше реального возраста из-за нервной работы. Стригся он довольно коротко, стандартно укладывал волосы, однодневной щетиной и той походил на мужчин, которых я регулярно видел на улицах.
В Глебе не было ничего примечательного, но я не сомневался, что запомню его лицо надолго.
– Я работаю на Зотова, – признался он.
Теперь точно запомню.
– Какого хрена? – дернулся я и еще сильнее скривился. Ребро, точно. – Ты что, следил за мной по его указке?
– Садись в машину, мне не улыбается перспектива тащить тебя самому.
Глеб настаивал.
Хорошо, в его словах была логика.
Соображал я медленно и туго, озвученное имя Зотова ни черта ситуацию не прояснило. Наверное, мне стоило все же воспользоваться помощью этого «добросердечного» человека и поехать в больницу. Разбираться с мотивами буду позже.
– Ладно, твоя взяла, едем.
Мое тело разваливалось на куски, но желание усесться в машину самому оказалось сильнее дискомфорта. Пережив не лучшие мгновения своей жизни, я все-таки перенес вес на левую ногу, схватился за рамку двери и упал на сиденье. Такое незначительное усилие едва меня не прикончило, и я без слов развалился в кресле.
– Чудненько, – Глеб на автомате пристегнул мой ремень и завел мотор.
Мысли понемногу переставали выплясывать виттов танец, неприятные ощущения в теле уменьшились, и я вернулся к словам Глеба, размышляя над ролью Зотова в том, что произошло и не произошло этим вечером. Зотов отправил присматривать за мной своего человека, это будило во мне множество разнообразных чувств. Я спрашивал себя, зачем он это сделал. Мне не угрожала в городе опасность, лишь персонажи, наподобие тех, что я встретил сегодня в клубе. В случайные драки, как я уже сказал, я влезал постоянно, и Зотову ни к чему вытаскивать меня из передряг.
Может, хотел узнать обо мне больше из-за предложения о работе?
Я искоса посмотрел на Глеба. Черт возьми, одно с другим не вязалось.
– Почему Зотов отправил тебя следить за мной сегодня?
Глеб уставился вперед, его губы искривились в сдерживаемой улыбке.
– Сегодня? Я неделю за тобой таскаюсь. И не следить, а присматривать, господин Матвеев.
– Неделю?
– Ты был в списке Мирослава.
– В каком еще… – Но вопрос я так и не озвучил полностью.
Конечно!
Теперь я хотя бы частично разгадал мотивы Зотова.
Он приставил ко мне невидимую охрану, чтобы все его недоброжелатели, которые могли бы сунуться в город после известия о внезапно найденном сыне с желанием совершить возмездие, не смогли навредить Миру и… людям, которых он внес в список. Это означало, что такие вот незримые Глебы следовали по пятам и за Миром, и за Богданом, и еще за бог знает кем все эти дни.
Что я ощутил по этому поводу?
Разочарование, пожалуй.
Я готов был провалиться сквозь землю на месте, но именно разочарование зрело в груди. Успел уже надумать себе, что Зотов решил проследить за мной по какой-то мудреной личной причине.
Хотя теперь я знал, что это не так, желание его увидеть никуда не делось.
Желание вмиг превратилось в потребность, смешалось с опасениями, что из-за синяков на лице и сломанного носа путь в Москву мне теперь заказан, и вылилось в необходимость любой ценой переспать с Зотовым до его отъезда. Сегодня! Раз в Москву я не поеду, то больше никогда его не увижу и смогу лелеять это горячее воспоминание до самого последнего дня жизни.
– Я потерял ключи, – обратился я к Глебу, когда мы подъехали к больнице.
Надеялся, что он не обратил внимание, что ключи, как и кошелек, я подобрал.
Глеб невозмутимо открыл дверцу водителя.
– Это не моя проблема.
– А к Зотову мы можем поехать?
Я сощурился в ожидании громогласного «конечно же, нет». Тем не менее Глеб пожал плечами, его моя просьба не удивила.
Он пообещал позвонить шефу, пока я буду у медиков, и уточнить, готов ли он принять меня в особняке. «Принять меня», ну надо же, точно британская королева во плоти. В голове у меня слова трансформировались в пошлый вариант – взять меня в особняке.
Главное, чтобы сломанное ребро нам не помешало.
Пластиковая карта Глеба открыла передо мной все возможности частной травматологии.
Говорили, что здесь свои конечности лечили и восстанавливали самые влиятельные люди города. И это было заметно по тому, как со мной нянчились. Ей-богу, они даже сочувствующе кивали, когда я рассказывал, что именно случилось, и на кушетку устроиться помогали. Меня так и подмывало спросить, какая сумма в прейскуранте отведена «показной доброжелательности», однако…
Глупо злить людей, ответственных за мою скорую выписку, да и я не забывал, что за все это платил Зотов.
Если решит, что я неблагодарная тварь, захочет ли трахаться?
– Хорошо, Кира… Можно вас так называть? – спросила миленькая медсестра, халат которой понравился бы любителям фантазировать о медицинских работниках, коротенький такой, приталенный.
– Можно, меня вроде так и зовут.
Она коротко усмехнулась:
