Но эта шутка выходит боком великому спортсмену и умнику Дэну Каллену, потому что, пока он разыгрывает свое позерское натужное шоу ехидного сарказма, мои глаза отмечают все детали на его рабочем столе. Кофейная чашка с Бэтменом, выбивающим кулаком слово «Бабах!» из щеки Джокера. Крупный апельсин в стадии гниения. Маленькая фотография квинслендской чемпионки по плаванию Лизы Карри, приколотая к загородке его стола. Подстаканник-термос с надписью «Отель Бердсвилл» и шестью торчащими из него синими шариковыми ручками. И линованный блокнот «Спиракс», лежащий открытым рядом с настольным телефоном. В этом блокноте – несколько строк, написанных с сокращением слов, из которых я могу распознать несколько ключевых. Это слова «Гленн Пенн», «Регина», «Беван», «героин», «Золотой Треугольник», «Кабраматта», «король», «месть».
Но там есть два слова, которые я нахожу более убедительными, чем все остальные. Дэйв Каллен поставил вопросительный знак рядом с этими двумя словами и подчеркнул их. Эти два слова заставляют меня дрожать. Нелепые слова, которые сами по себе не имеют смысла, но приобретают некий смысл, если у вас было странное детство и вы росли в семье наркодилеров в одном из дальних западных пригородов под названием Дарра.
Это имя выпадает из меня. Оно извергается из меня. Горячей расплавленной лавой. Его имя.
– Иван Кроль!
Я говорю это слишком громко, и Кэйтлин Спайс тут же разворачивается на стуле. Ей знакомо это имя. Она узнала его. Она пристально смотрит на меня. Спайс копает глубоко. Спайс копает глубоко.
Дэйв Каллен в недоумении.
– Что? – спрашивает он.
Дверь Брайана Робертсона открывается, и Дэйв Каллен вытягивается в струнку на своем месте.
– Белл! – рявкает редактор.
Его громовой рык заставляет меня подпрыгнуть, когда я поворачиваюсь к этому чудовищу, стоящему в дверях своего кабинета.
– Что я тебе говорил насчет шатания вокруг этого гребаного криминального отдела? – выкрикивает Брайан.
– Вы сказали: «Прекрати шататься вокруг этого гребаного криминального отдела», – говорю я, демонстрируя свою сверхъестественную журналистскую память на факты.
– Немедленно зайди ко мне! – кричит Брайан, возвращаясь обратно к своему письменному столу.
Я бросаю последний взгляд на Кэйтлин Спайс. Она все еще говорит по телефону, но сейчас она смотрит на меня и понимающе кивает, одаривая ободряющей улыбкой, как улыбались прекрасные девы рыцарям, которых вот-вот съедят заживо сказочные драконы.
Я вхожу в кабинет Брайана.
– Простите, Брайан, я просто хотел дать Дэйву кое-какие…
Он обрывает меня.
– Садись, Белл, – говорит он. – У меня есть один проект, и я хочу, чтобы ты с ним по-быстрому разобрался.
Я сажусь на один из двух пустых вращающихся стульев напротив его одинокого кресла коричневой кожи, на котором он не поворачивается к кому попало.
– Ты слышал о предстоящем награждении Чемпионов Квинсленда? – спрашивает он.
– Чемпионов Квинсленда? – удивленно ахаю я.
– Это такая собачья чушь с ободряющими похлопываниями по спине, которую правительство устраивает на День Квинсленда, – поясняет Брайан.
– Я знаю, – говорю я. – Просто мой брат Гус номинирован на премию в категории «Общественная деятельность». В эту пятницу вечером мы с мамой и папой идем в мэрию смотреть, как Гус принимает свою награду.
– За что он получает награду?
– Он бродит по улицам Брисбена с ведерком для пожертвований и просит у людей деньги на помощь квинслендцам, больным мышечной дистрофией.
– Мужчина за работой, – кивает Брайан. Он поднимает стопку бумаг и перебрасывает на мою сторону стола. Это список имен и номера телефонов. – Мы запрыгнули в эту лодку в качестве спонсора на одну ночь, и мы собираемся немного рассказать о десяти из тех квинслендцев, которые получат награды. – Он кивает на бумаги передо мной. – Здесь куча имен и контактных номеров, которые правительство предоставило нам, – продолжает он. – Я хочу, чтобы ты пошел и взял у них интервью. Напиши мне двадцать строк о каждом из них, и мне необходимо отдать это выпускающим редакторам в пятницу, не позднее четырех часов пополудни. Мы напечатаем это в субботу, после вечера награждения. Справишься?
Мой собственный проект. Мое первое большое задание от великого Брайана Робертсона.
– Я справлюсь, – отвечаю я.
– И я хочу, чтобы ты сейчас проявил всю свою цветистость, – говорит он. – Считай, что получил на это мое благословение. Можешь цвести пышным цветом.
– Цвести пышным цветом. Понял.
Мальчик пишет цветисто. Мальчик пишет фиалками. Мальчик пишет розами.
Я просматриваю список имен на бумаге. Это предсказуемое сочетание – популярные люди из мира спорта, искусства, политики и снова спорта.
