– Спасибо, – говорю я. – Вы делаете доброе дело. Вы помогаете мне помочь моей маме.
Джордж кивает.
– Я молчу, паренек, потому что тебя не существует, усек? – поясняет он.
– Понимаю, – откликаюсь я.
– Лежи тихо и жди, – говорит он.
Я трижды энергично киваю. Фальшивое деревянное дно накрывает мое тело.
– Счастливого Рождества! – произносит Джордж.
Затем наступает темнота.
Двигатель взрыкивает, возвращаясь к жизни, и моя голова ударяется о стенку ящика. Дышать. Короткими, спокойными вдохами. Сейчас не время для панических атак в духе папаши. Это настоящая жизнь. Это то, что Дрищ обычно называл «делай что должен, и будь что будет». Как будто роешь тоннель через завал в угольной шахте, который необходимо прокопать во что бы то ни стало. Все остальные горняки стоят поодаль, опасаясь, что каменные стены вот-вот обрушатся, но я, Илай Белл, упорно вгрызаюсь в породу, преграждающую путь к жизни, ищу себе лазейку, ищу источник воздуха.
Здесь в темноте – Ирен. В шелковой комбинации. Ее обнаженные ноги, идеальная кожа и веснушка на щиколотке. Грузовик мчится по дороге. Я чувствую, как Джордж переключает передачи, я чувствую на дороге каждую кочку. Теперь здесь Кэйтлин Спайс, на пляже. Она одета в шелковую комбинацию Ирен и зовет меня. Она сияет и вертит головой, рассматривая вечную Вселенную. Грузовик замедляет ход, почти останавливаясь, я слышу тиканье поворотника, и грузовик сворачивает налево, на ухабистую подъездную дорогу. Грузовик движется вперед, затем разворачивается, и я слышу звук пищалки заднего хода. Грузовик останавливается окончательно. Задняя дверца открывается, и я слышу, как Джордж выдвигает из грузовика железный пандус и с грохотом опускает его на бетон. Затем слышится звук другой машины, вероятно, погрузчика, поднимающейся по пандусу. Вонь машинного масла и бензина. Машина рядом с ящиком. Ящик трясется и раскачивается, когда две металлические клешни пронзают поддон подо мной, и внезапно я поднимаюсь в воздух вместе с ящиком. Меня тащат куда-то, моя голова ударяется о стенку, когда погрузчик съезжает назад по железной рампе и тяжело опускает ящик на бетон. Клешни погрузчика убираются из поддона, и машина движется взад-вперед так близко, что я могу ощутить запах резины от ее вращающихся колес. Бип-бип. Вжух-вжух. Влево-вправо. Затем звук клешней погрузчика, поднимающего другой ящик, а потом вдруг что-то тяжелое сыплется на фальшивый пол надо мной. Бум, бум, бум, бум! Хррррррр! Вес нового груза в ящике прогибает фальшпол, и мое сердце бешено колотится. Надо мной фрукты. Я чувствую их запах. Арбузы. Затем я снова плыву в воздухе, поднимаюсь на погрузчике, опускаюсь обратно в грузовик. И мы опять едем.
Я закрываю глаза и смотрю на пляж, но вижу только Дрища, и он лежит на боку, как тогда на мосту, с запекшейся кровью на губах. И я вижу следы на песке, и иду по этим следам, и я вижу, что они принадлежат мужчине; и этот мужчина – Иван Кроль, и он тащит за собой человека вдоль пляжа; а человек, которого он тащит, – это Лайл, одетый в те же самые рубашку и шорты, что и в тот вечер, когда мы видели его в последний раз; в вечер, когда его вытащили из дома в Дарре. Я не вижу головы Лайла, потому что она свесилась вниз, пока его тащат, но я знаю правду. Я знаю правду с тех пор, как он исчез. Конечно, я не вижу его головы. Конечно, я не могу видеть его голову.
Грузовик резко тормозит и делает долгий поворот направо. Затем круто влево, вверх по наклонной подъездной дороге с чем-то похожим на «лежачих полицейских». Грузовик останавливается.
– Поздравляю с открытием торгового сезона, Джордж Порги! – окликает Джорджа какой-то мужчина снаружи грузовика.
Джордж и мужчина разговаривают, но я не слышу толком, о чем они говорят. Они смеются. Я ловлю слова. Жена. Дети. Плавательный бассейн. Нассали.
– Скинь ее туда! – советует мужчина.
Звук открывающейся большой механической двери или ворот. Грузовик проезжает вперед, движется вверх по пологому склону и снова останавливается. Теперь с Джорджем болтают двое мужчин.
– Счастливого Рождества, Джорджи! – говорит один.
– Мы сделаем это по-быстрому, приятель, – произносит другой. – Тина готовит кассату[42] в этом году?
Джордж что-то говорит в ответ мужчинам, отчего те хохочут. Задняя дверца грузовика открывается. Я слышу шаги двух мужчин, забравшихся в грузовик. Они шарят в ящиках рядом с моим.
– Ты только взгляни на это дерьмо! – говорит один из них. – Эти суки питаются лучше нас. Свежие вишни. Виноград. Сливы. Дыни! Нет клубники в шоколаде? Как так? И глазированных яблочек тоже нет? Непорядок!
Они даже не прикасаются к ящику, в котором сижу я.
Они вылезают из грузовика. Закрывают заднюю дверцу.
Звук дребезжащей поднимающейся двери-роллета.
– Заезжай, Джорджи! – кричит один из мужчин.
