— А, ничего, пройдёт.
О, как же Ирвин не любил этот ответ. Не дав себе задуматься, он протянул руку куда-то себе за спину и вытащил апельсин, рыжую молнию:
— Вот, я добыл. Держи. Теперь ты мне расскажешь?
— А я говорил, что ты можешь, когда хочешь.
Как Ирвин ненавидел эти их увёртки. Захотелось, как совсем в детстве, затопать ногами, или ударить, или кинуть что-то в стену, но тут от двери послышался голос:
— Не, ты чёт путаешь. Он может, когда злится.
На пороге, небрежно опираясь на косяк, стоял Илвес: уже не в шубе, волосы уложены. Стоял и потягивал из стакана что-то зелёное через камышинку. Подмигнул Ирвину. Марика, которая все эти дни ходила нервная, отмерла первой: взвилась по-кошачьи, миг — и уже стояла рядом с Шандором, сжимала нож.
— Ты ещё тут откуда?
— В смысле я откуда? Меня позвали погостить — вот я и пришёл.
— Кто тебя звал?
— Да уж не Шандор.
— В смысле, а кто тогда?..
Ирвин откашлялся. Самое трудное — начать говорить.
— Это я, — вот ещё, получается, что он оправдывается, — это я его позвал, как король, ясно?
Марика секунду молча на него смотрела, потом швырнула нож в раковину и вышла из кухни.
— Ну здравствуй, Илвес, — сказал Шандор, качая головой, — я не могу отменить слово короля, да и не хочу. Входи, будь и моим гостем сегодня.
Илвес вразвалочку переступил порог и плюхнулся на стул:
— А чё только сегодня? Всё, шучу, шучу. Надо же, вправду ты.
— А кто ещё мог быть?
— Ну всякое болтали, — Илвес дёрнул плечом, — что тебя подменили, что ты умер всё-таки. А красотка куда ушла?
— Красотка не может тебе простить нашей прекрасной драки, полагаю. И я просил бы, чтоб ты называл её по имени.
— Ой, началось, — Илвес махнул на него рукой и отвернулся. Рассматривал Ирвина, будто вчера не успел; глаза смеялись. — Эй, Ирвин, король, позвать позвал, а угостить никак?
Он сидел, развалясь на стуле, и Ирвин вдруг подумал: ведь его не выгнать. Он пришёл сюда и сидит хозяином, он знает Марику и Шандора, и их история началась ещё до Ирвина и неизвестно чем закончится.
— Шандор, — Илвес вдруг подался вперёд, глаза стали голодные и трезвые, — Шандор, раз уж я здесь, дай крови, а? Ну что тебе стоит.
— Ещё чего.
— Один глоточек, ты и не заметишь.
— Ты удивишься, сколько претендентов.
— Но я-то уже тут! Только лизнуть, ну?
— Ты прямо вводишь меня в нешуточное искушение нарушить законы гостеприимства.
— Да ладно тебе, жалко, что ли? Ну хоть короля дай?
— Ты считаешь, я пью кровь Ирвина? Ирвин, я пью твою кровь?
Шандор покачал головой, медленно встал, застыл, будто прислушиваясь, что и как болит. Потом вдруг фыркнул:
— Развлекай гостя, Ирвин. Кровью не делись. А ты не вздумай учить человека играть в карты, а то ведь знаешь что бывает.
— Не-не-не, — Илвес поднял руки с раскрытыми ладонями, — не надо больше никуда никогда меня швырять, я всё осознал. Хотя если тебе это доставит удовольствие…
Стакан Илвеса под взглядом Шандора взмыл в воздух, покачался над раковиной и выплеснул туда остатки содержимого.
— Вот наглёж, — прокомментировал Илвес, но не шелохнулся. Снова смерил Ирвина взглядом, повернулся к Шандору: — Ничего, если мы тут кухню разнесём, кстати?
— На чердак, — велел Шандор уже от двери, — все самоубийственные эксперименты на чердак. За ребёнка расчленю. Ирвин, если он будет надоедать, зови меня, — и удалился, будто всё было в порядке вещей.
Значение многих разговоров Ирвин осознавал только впоследствии. Такой была та перебранка Шандора и Илвеса — когда оба говорили вполголоса и оба словно боялись сказать что-то напрямую. Ирвин подслушивал у приоткрытой двери, прижавшись к стене. Потом он думал — может, эту дверь специально оставляли?
— Я уж думал, ты не придёшь.
— А мне откуда знать?
— Думал, мы договаривались.
— Так ты же служишь во дворце. Я думал, ты забыл. Я и пришёл-то только вон, — Илвес мотнул головой в сторону коридора, и Ирвин замер. — Я и пришёл-то только вон, из-за мальчишки. Подумал — если ты такой придурок, он бы не бегал у тебя на речку вечером.
— Это я-то придурок? — Шандор звучал как-то по-новому, будто и правда жил отдельной жизнью и в этой жизни очень даже умел злиться, Ирвин его таким почти не видел. — Серьёзно? Я? А кто из нас двоих в тот раз…
— Я не знал. — Такого Илвеса Ирвин не слышал тоже. — Что ты ещё хочешь, чтобы я сказал? Извини, я тупой? Извини, сволочь из нас двоих я? Извини, что повёлся? Извини, что ждал?
— Последнее лишнее, пока всё равно рано.
— То есть ты всерьёз собрался возвращать мальчишке трон?
— Когда ему стукнет четырнадцать, попробую. Ирвин, подслушивать нечестно, сгинь отсюда.
Этим же вечером, когда Илвес ушёл, оставив цепочку наполненных чёрной водой следов на снегу, Ирвин подошёл к Шандору и спросил прямо:
— Почему мной всегда играют втёмную?
— Тобой что?
— Почему вы мне ничего не говорите?
Шандор наконец обернулся от стола, на котором раскатывал тесто, и покачал головой.
— Я бы и рад сказать, да толку с этого.
От того, насколько он в этот момент был далеко, Ирвину захотелось заорать.