— Ну? — Танкист удивленно посмотрел на Мишку и попросил: — Подержи-ка этот болт…
Мишка вставил болт в отверстие на броне и сделал два витка. Танкист наложил гаечный ключ на болт и стал его завинчивать.
— Я… Я наврал, — признался Мишка. — Я не из Гайдамаков, а из Хмельницкого. Там у меня сестра…
— А зачем врал? Давай вместе нажмем!
Они вдвоем навалились на гаечный ключ.
— Я не знал, что вы свой!
— А теперь-то откуда знаешь?
— Догадался… Вы, наверно, из батальона капитана Малышева, да?!
Танкист вопросительно уставился на Мишку.
— У нас в лагере его сын — Костя Малышев, — поспешил пояснить Мишка. — Вы вчера мимо нас мчались…
— M-да… Мчались… — мрачно ответил танкист. — А теперь вот видишь — сирота…
Его левая рука крутила гаечный ключ злыми рывками.
— Корежили мы их почем зря… А потом приказ — отходить! Я один отход всего батальона прикрывал… Подбили меня… Вот и приполз в овраг ночью…
Мишкино лицо вдруг озарилось, и он с азартом сказал:
— Дядь, а давайте мы с вами по лагерю трахнем, а?
Мне приказали войска на помощь позвать.
— По какому такому лагерю?
— Ну, по нашему, по пионерскому! — горячо заговорил Мишка. — Они захватили нас! Хотят в Германию увезти!
Теперь уже два дня осталось! А мы их танком по башке!
Бух-трах! Ну поедемте! — Мишка даже дернул танкиста за рукав.
— Да, какой тебе еще лагерь! — с горечью сказал танкист. — У меня всего-навсего один снаряд. Понимаешь, один! И бензина — кот наплакал… Да еще карты нет — километров на двести… Сгорела… Далеко не уедешь! — Он в сердцах сплюнул. — Вот через Гайдамаки думаю прорваться к своим… А вдруг там немцы? Как один буду?
— Почему один? — возмутился Мишка. — А я на что? И мы карту в лагере достанем!
Танкист будто впервые посмотрел на задиристую фигурку мальчика. Брови у него разъехались, и по лицу поплыла широкая улыбка. Действительно, а чем не помощник?
— А ну, лезь в танк! — вдруг скомандовал он и нырнул в люк.
Мишка — за ним.
И тут для Мишки начался такой урок, о котором он в школе и мечтать не мечтал.
Танкист вытащил кисет с махоркой, свернул кое-как раненой рукой цигарку, задумался — с чего бы начать? — и улыбнулся:
— Так, значит… Звонок прозвенел!..
Он показывал, как стрелять из пулемета, дергал за рукоятку затвора пушки, садился за рычаги управления и все объяснял, объяснял — серьезно, обстоятельно.
Мишка слушал его с восторгом, кивал, иногда переспрашивал, но в основном-то вся эта наука была ему по плечу.
Потом танкист включил рацию и приник к динамику. В нем неистовствовали лишь писк да треск.
— Ну хоть бы кто голос подал… — вздохнул танкист.
— А кто? — полюбопытствовал Мишка.
— Капитан Малышев… Должен ведь дать приказ об отступлении. А где он? Где?! Вот подожду немного, а потом придется свою инициативу проявить. Только бы карту мне, я бы уж нашел лазейку!
— Дядя Вася, а мы победим, а? — сокровенно спросил Мишка.
— Все будет красиво, Мишка, — задумчиво ответил танкист. — Но тут наша победа от каждого человека зависит.
— И от меня тоже?
— И от тебя!
V
К селу Гайдамаки Мишка шел по густой пшенице. В его ушах звучал голос дяди Васи: «Пойдешь в разведку — гляди в оба! Нам надо пробиться к своим! Встретишь там немцев — считай пушки, бронетранспортеры, прикинь на глазок, сколько солдат! Не встретишь — шпарь ко мне!» — Все будет красиво! Все будет красиво! — сам себе шептал Мишка, пробираясь к селу.
Подойдя к огородному плетню, он осмотрелся, раздвинул сухие прутья и пролез в дыру. Потом, осторожно подобравшись к маленькой хате, глянул из-за угла на улицу.
В селе расквартировалась немецкая мотопехота. Возле полевой кухни полуголый повар рубил парты на дрова. Около двух бронетранспортеров возились механики. Под сарайным навесом стояла маленькая противотанковая пушка. На лужайке, сложив на землю автоматы и мотоциклы, немцы играли в волейбол. Где-то патефон разносил веселую тирольскую песенку.
Глаза у Мишки были цепкими и настороженными.
На площади перед маленьким белым зданием с вывеской: «Почта-телеграф. Село Гайдамаки» гудела толпа — женщины, старики, дети. На крыльце почты сановито возвышался — ба! — старый Мишкин знакомый — очкастый немец. Возле него стоял толстомордый мужик в косоворотке.
Чуть поодаль фашисты охраняли троих избитых мужчин.
Взглянув на одного из них — на того, что был в гуцулке, — Мишка изменился в лице, вздрогнул. В гуцулке был Кондрат Горобец.
Глядя на толпу и указывая пальцем на арестованных, очкастый назидательно говорил:
— Это коммунист! Каждый, кто их укрывайт, будет иметь немножко виселица! Кто сообщайт нам, где коммунист, — тот иметь большой награда: корова, овес, свинья.
Толстомордый мужик, развернув листок, писклявым голосом начал читать:
— Гестапо и новой управой разыскиваются: Калиньяк Иван, Нестеров Таврило, Прохоров Семен!
Толстомордый изредка отрывал глаза от списка и поглядывал на толпу. И вдруг он увидел Мишку. Не спуская с него глаз, он сунул список в карман и устремился к нему.
Под его змеиным взглядом Мишка застыл на месте.
Толстомордый схватил его за ворот и, расталкивая крестьян, поволок к крыльцу почты.
