Он пытался объезжать препятствия, так и сяк управлял оглоблями, но справиться со взбесившейся колымагой уже не мог.
Подняв фонтаны брызг, телега влетела в воду и перевернулась. Ребята на берегу застыли в изумлении.
Но вот над водой показалась Мишкина голова, он отфыркался, посмотрел вокруг и, довольный, загоготал. На огромном барабане, покачиваясь на воде, сидел с вытаращенными глазами маленький лопоухий мальчишка.
К воде решительно зашагал Костя.
— Ну, саврасушка, рад?! — процедил он сквозь зубы. — А кнута за такие штучки не хочешь?
— Хочу… — шутливо улыбнулся Мишка и, бросив взгляд на Катю, дескать, ну как — понравилось? — медленно пошел из воды.
Костя перескочил через бревно и с угрожающим видом побежал ему навстречу.
Тогда Мишка повернулся и рысцой тронул от него.
Но странный нарастающий гул перекрыл веселый говор ребят, сбегавшихся к месту происшествия.
Из-за леса на гребень холма с желто-зеленым полем пшеницы выехала колонна грохочущих танков и устремилась по пыльной дороге за косогор. В открытых люках стояли командиры.
— Ура-а! Маневры! — вдруг, как мальчишка, радостно закричал Костя. — Красные! Вон, видите, в первом танке — это, кажется, мой отец! К границе идут!
В голубом небе появились клинья черных самолетов. Вдали над молодым леском и, казалось, над самой пионерской мачтой раскрылись десятки парашютов.
— Десант на деревню! — загалдели ребята.
— Да какой — на деревню?! На мост!
— Глядите! Глядите! Они в речку падают!
— Ничего с ними не сделается! Тренированные!
— Ой как красиво! — кричала Катя. — Словно одуванчики!
— Ух, вот драчка начнется! — восхитился Мишка и в знак примирения с Костей добавил: — Костя, а к нам на костер командиров можно пригласить?
— А что?! Сойдет! — согласился Костя и, обернувшись к оркестрантам, взмахнул, как дирижер, руками и закричал: — Оркестр, краковяк!
Над ребячьей стройкой снова грянула музыка, и девчонки, как козочки, весело запрыгали на лугу.
Из-за кустов вышел белобрысый человек в красноармейской форме. Огляделся, вскинул автомат и дал очередь в воздух.
— Товарищ, мы тоже красные! — обрадованно замахал руками Мишка и побежал навстречу белобрысому.
Но тот, оскалив зубы, снова дал очередь.
Три пули, к счастью, никого не задев, прошили барабан.
II
В пионерском лагере, с добрым десятком голубых корпусов и подсобных строений, сегодня все было как вчера.
На большой клумбе красовалось число «22 июня 1941 г.», аккуратно выложенное садовником из цветов. В зооуголке серенький зайчишка торопливо обкусывал морковку. Над летней кухней под навесом мирно вился белесый дым.
Но вчерашний день уже был немыслимо далек. На кухонном дворе, за спальными корпусами, фашисты быстро усадили в грузовик начальника лагеря, завхоза, старшую пионервожатую, врача и вообще всех взрослых, и машина тронулась за ворота. С тех пор их больше никто и никогда не видел.
Гитлеровские солдаты, негромко переговариваясь, с сосредоточенными лицами натягивали поверх волнистого лагерного забора колючую проволоку.
В пионерской комнате Костя на скорую руку проводил с группой ребят экстренное совещание.
— Мы должны надеть парадную форму! — говорил он. — Передать всем мой приказ!
— Ага, — тихим голосом сразу согласился лопоухий мальчишка. — Может, они тогда ругаться не будут.
— Наряжаться перед гадами? — Узколицый паренек с марлевой заплаткой на лбу сверкнул глазами. — Никогда!
— А я надену! — вдруг сказал Мишка. — Костя прав:
«Врагу не сдается наш гордый «Варяг»»! Ясно?!
Катя, сдвинув брови, испуганно посмотрела на Мишку и спросила:
— «Последний парад наступает»?
…На звездообразной линейке был выстроен весь лагерь. Ребята пришли сюда в парадной форме — в белых рубашках и в красных галстуках.
На груди у Кости, стоявшего на правом фланге, блестел значок «Будь готов к труду и обороне». Все застыли, словно по команде «смирно», растерянные, притихшие, некоторые со слезами на глазах.
Одутловатый, очкастый немец, видно большой начальник, — перехваченный скрипучей портупеей, в фуражке с высокой тульей, на которой был череп и скрещенные кости, с железным крестом на кителе, — неспешно поднялся на трибуну.
Следом за ним — вертлявый человечек с длинным носом.
Очкастый заехал в лагерь, чувствовалось, ненадолго. Он прикатил в открытом пикапе, в котором, словно проглотив штык, надменно восседал худощавый шофер. Над крылом машины поднималась радиоантенна.
Держа меж пальцев сигарету, очкастый медленно поднес ее ко рту и глубоко затянулся.
— Мальчик и девочка! — вдруг спокойно, деловито обратился он к пионерам. — Теперь ваш — как есть сказать?… Да! Воспитатель — Рудольф Штарке! — Он указал на вертлявого, длинноносого человечка. — От лица Германия я поздравляй вас с день свобода от коммунистической власть. Через три дня я отправляй вас в Германия. Там будет вам тихо и покой. Там будет некоторый учиться, другой пройдет спецобработка. Ви должен благодарить наш зольдат на новый порьядок! Я приказывай сниять красный хальстук!
