– Одни надевают шкуру медведей, – стала перечислять девочка-пионерка, – другие скачут на козьих ногах, третьи ползут по проводам высоковольтных передач…
– А ток?! – ужаснулась королева.
– На Диком Западе, в школах, где готовят диверсантов, учат хватать руками голые провода и выдерживать ток в несколько тысяч вольт, – сказала девочка-пионерка. – Когда шпионы ползут по высоковольтным проводам, из их тел сыпятся синие искры. Ночью это красивое зрелище, рассказывали нам Карацупа и его собака.
– Его собака обучена ходить по проводам, – сказал пионер Гоша.
– Из нее сыплются искры? – спросил Ричард Никсон.
– Сыплются!
– На счету собаки Карацупы сто шестьдесят американских шпионов, – сказала девочка-пионерка.
– Нет, сто тридцать, – поправил Гоша.
– Сто шестьдесят, – настаивала на своем счете девочка.
– Дети, угомонитесь. – Соня Попова оглядела отряд особым взором. – Пока Карацупа и его собака на посту, граница нашей страны на замке!
– А в лимонадном ларьке на вокзале сидит американский шпион! – закричал неугомонный Гоша.
В лимонадном ларьке жарко. Охранник экс-президента США Джексон-Симсон смотрит на продавщицу, у которой он уже вторую неделю снимает комнату.
– Тебе понравился Никсон? – спросил он у грузной, но не без шарма молодой женщины.
– Это который?
– Который десять бутылок лимонада взял.
– Кривоногий?!
– Какой он кривоногий!
Продавщица стала ругаться с кем-то из-за пива, которого у нее не было. Майкл выждал ссору, потом продолжил разговор о Никсоне:
– Бедняга, попался на таком пустяке. Подслушивал телефонные разговоры. Будто другие президенты не занимаются тем же. И Трумэн, и Эйзенхауэр, и Кеннеди…
– Что он подслушивал?
– Разное… глупо так попался. А как начинал! Над его головой сиял почти что божественный нимб. В него верили, верили, как в шерифа из вестерна, верили, что наведет порядок в Америке.
– Майкл, выпей лимонада и не переживай.
Я просматриваю кипы листов, чтобы найти объяснение, в какую такую поездку отправился Филимон Квирикадзе с племянником Корнелием и пионервожатой Соней Поповой.
Много места в рукописи занимает описание путешествия по Турции, Греции, Европе, Америке.
Греция. Оливковые деревья, залитые лунным светом.
Отель “Одиссей”.
С танцплощадки слышны звуки аккордеона. Соня Попова танцует рок-н-ролл. Партнером был грек, о котором в отеле шептали: “Богат, как Онассис”.
Всю ночь танцевала Соня со вторым Онассисом. Он скинул пиджак, остался в рубашке, разрисованной пальмами.
Когда Соня скинула свою шелковую кофточку и оголила большие упругие груди, к ней подошел Филимон, за ним Ричард.
– Что вам надо, товарищи железнодорожники? – спросила нетрезвым голосом Соня.
– Девочка, так нельзя! – начал было Филимон, но Соня взорвалась и разразилась таким громким криком, что проснулась в своих апартаментах королева, спящая с ушными затычками.
– Я не девочка, я не Соня, я не пионервожатая!
– А кто ты? – спросил Ричард.
– А кто ты? И не проводник, и не президент. Так ведь? И я не пионервожатая. Путана из “Метрополя” Сонька Попова! Ясно?! Мне нужен Онассис! Хотя бы второй Онассис…
– Соня, ты много выпила!
Попова стала снимать юбку.
– Ты сошла с ума!
– С ума сошел ты! Носишься с дурацкой идеей закопать всё оружие мира! Хорошо, закопаешь всё до последнего ружья… А если завтра тигры расплодятся?! Начнут пожирать всех коммунистов! Что делать с тиграми?
– Что делать с тобой, Соня?!
– Со мной? Ничего. Завтра я еду кататься на яхте с Онассисом! И здесь не пионерский лагерь, чтобы указывать мне, что я должна делать и что не должна…
Соня вновь стала разбрасывать ноги в рок-н-ролльном танце.
В паузе между танцами, когда разгоряченные танцоры блуждали в полумраке, Соню кто-то окликнул. Она подняла голову и увидела королеву Елизавету, стоявшую на балконе. Та попросила Попову подняться к ней в апартаменты.
– Ты действительно проститутка?
– Да, мадам.
– Как насчет чая с молоком?
– Меня ждет грек.
– Помнишь детскую скороговорку “Ехал Грека через реку, видит Грека – в реке рак, сунул Грека руку в реку – рак за Греку руку цап”?
– Конец неверный, ваше величество… “Рак за руку Греку цап”.
– А как же пионеры?
– Летом я пионервожатая, три месяца на море.
– Потом панель?
– Да, мне нравятся контрасты. Честно говоря, я не знаю, где я настоящая – в лагере с красным галстуком на шее или в шубе на голое тело у “Метрополя”.
– Расскажи, это интересно.
– Неинтересно, мадам. Иностранцы – они все на одно лицо, что греки, что арабы, что африканцы…
– Тогда зачем тебе грек?
– Не знаю.
