— Не знаю, — сказал Уайлд. — Я по-прежнему считаю, что нам надо поговорить с матерью Наоми. Поручил Роле найти ее.
— Хорошо. Что еще?
Уайлд рассказал ей о переписке Краха и (предположительно) Наоми. О том, как в разговорах с Авой Наоми намекала, что у них с Крахом завязываются отношения.
— Судя по всем признакам, Крах и Наоми сейчас вместе, — сказала Хестер. Уайлд промолчал. — Итак, давай подведем промежуточные итоги, — продолжила Хестер. — Допустим, двое подростков по-тихому влюбились друг в друга и решили сбежать.
— Допустим.
Хестер пожала плечами:
— И как тогда расценивать письмо от похитителей?
Уайлд снова промолчал. Взглянул на часы:
— До срока осталось меньше часа. Пойдем в дом?
— Они сказали, что встретимся в три сорок пять. В библиотеке.
— Они — это Дэш и Делия Мейнард?
— Да.
— Как по-вашему, что они планируют делать?
— До трех сорока пяти нам никто ничего не расскажет.
Уайлд снова взглянул на небоскребы за лесом:
— Все это ненормально.
— Согласна.
Теперь оба смотрели на небоскребы. Наконец Хестер закрыла глаза, подставила лицо солнцу и сказала:
— Как бы помягче выразиться…
— Помягче, — повторил Уайлд, не поворачиваясь к ней. — В этом вы не сильны, Хестер.
— И правда, скажу как есть: я подумывала переночевать у Лейлы, но не стану, если ты останешься у нее на ночь.
— Определенно не останусь. — Уайлд не сдержал улыбки.
— Да ну?
— Но это не значит, что ночевать у Лейлы — хорошая мысль.
— Да ну? — сказала Хестер. И повторила: — Да ну? Правда?
Уайлд не ответил.
— Ничего, если я полюбопытствую?
— Полагаю, это риторический вопрос.
— Мы с тобой шесть лет толком не общались.
— Простите. Виноват, — сказал он.
— Я тоже. Надеюсь, это не из-за Дэвида. — Дэвид. От звука этого имени застыли даже деревья. — Я тебя не виню. Никогда не винила. Ты же это понимаешь, правда?
— Вы об этом хотели полюбопытствовать? — ответил Уайлд вопросом на вопрос.
— Нет, — сказала Хестер. — Не буду утверждать, что ты мне как сын, потому что это преувеличение. У меня трое сыновей. И только они мне как сыновья. Но я была рядом с самого начала — с того момента, когда ты вышел из леса. Мы все были рядом. Я. Айра. И конечно, Дэвид.
— Вы были очень добры ко мне, — сказал Уайлд.
— Я завела этот разговор по иной причине, так что скажу напрямую. В последнее время очень популярны онлайн-анализы ДНК. Несколько лет назад я сама сделала такой анализ.
— Сюрпризы были?
— Ни одного. Я такая скучная.
— Но хотите узнать, не сдавал ли я образец своей ДНК? — спросил он.
— Прошло шесть лет, — сказала она. — Поэтому да, я хочу об этом знать.
— Сдавал. Кстати говоря, совсем недавно.
— Сюрпризы были?
— Ни одного. Я тоже скучный.
— Серьезно?
— Ни родителей, ни братьев или сестер. Ближайший родственник — троюродный кузен.
— Хоть что-то для начала, — заметила Хестер.
— Нет, Хестер. — Уайлд помотал головой. — Вовсе нет. Если человек ищет пропавшего ребенка — сына, брата, кого угодно, — он будет на этом сайте ДНК. А меня никто не ищет. Следовательно, никому до меня нет дела. Я вовсе не давлю на жалость, но маленького ребенка бросили в лесу, и он несколько лет прожил там один…
— Ты этого не знаешь, — перебила его Хестер.
Уайлд повернулся к ней, но она на него не взглянула.
— Чего я не знаю? — спросил он.
— Сколько ты прожил в лесу.
— Нет, не знаю точно.
— Может, несколько дней.
— О чем вы? — непонимающе спросил Уайлд. — Мы с вашим сыном годами играли вместе.
— Годами. — Хестер хмыкнула. — Я тебя умоляю.
— Что?
— Вы были маленькие дети. Думаешь, смогли бы хранить такой секрет несколько лет?
— Ну да, мы его хранили.
— Тебе кажется, что вы его хранили. Ты же знаешь, как медленно идет время, когда ты маленький. Несколько дней. Может, месяцев. Но никак не лет.
— Хестер, у меня же есть воспоминания.
— В этом я не сомневаюсь. Но ты никогда не думал, что помнишь лишь несколько дней? Ты всегда говорил, что у тебя нет воспоминаний о прежней жизни. До того момента, как ты оказался в лесу. Может быть — просто выслушай меня, ладно? — может быть, ты получил такую душевную травму, что полностью отключился от прошлого. И поскольку ты не помнишь, что было до этой травмы, твои воспоминания о жизни в лесу гиперболизированы. Несколько дней превратились в несколько лет.
Быть такого не может. Уайлд в этом не сомневался.
— Меня видели туристы. Несколько месяцев, даже несколько лет подряд.
— Они говорили, что видели маленького мальчика. Может, тебя. А может, кого-то еще.
Но Уайлд не мог в это поверить. Он помнил, как забирался в чужие дома. Во множество домов. Помнил, как проходил пешком по несколько миль кряду. Помнил красные перила. Помнил крики.
— Это не имеет значения, — сказал он. — Даже если вы правы, никто не ищет пропавшего мальчика. И никогда не искал.
— Потому-то тебе и надо узнать правду. Чтобы стать самим собой.
Уайлд поморщился:
— Вы что, и правда только что сказали «стать самим собой»?
