Так увлёкся процессом, что даже не заметил, как рядом появилась Ксюня. С интересом смотрит, но явно чего-то не понимает. А потом и вовсе берёт полотенце и вытирает мне лоб.
— Сава, а ти чево делашь? — спрашивает она, глядя на меня своими огромными глазами.
— К сядику гатовюсь, — отвечаю важно, не сбиваясь с ритма. — Дява, и ти тоже!
— Зячем ням тудя? — задалась она впоросом.
— Тям весело! Там… кукол больше, да и вообще…
Ксюша задумалась, но, видно, аргумент про куклы её убедил. Встала на колени и, хоть не сразу, попробовала повторить мои движения. Пусть неуклюже, но пара раз у неё всё-таки вышла. Вижу: старается. Молодец, в общем.
Ну, что можно сказать? К горшку мы уже приручились. В бассейне плаваем, причём вполне уверенно. Читать умеем — ну почти. Теперь только бицуху качать осталось.
Я улыбнулся. Всё ясно. План подготовки к садику был прост: тренироваться и становиться сильнее. Ведь слабаков, как мы знаем, нигде не жалуют. А уж в ясельную группу аристократов тем более.
Садик — это тебе не мастер Рогов, который, как ни крути, отец Ксюни. Да, он урод, и вида особо не подавал, но, как я понимаю, в глубине души всё же любил девочку. Хоть и извращённо, но заботился. А вот в садике всё будет иначе. Чужие люди, без капли близкого отношения, будут требовать от тебя гораздо больше. И не прощать ошибок.
Чтобы справиться с агрессивной средой, надо быть готовым ко всему.
«Десять отжиманий? Слишком мало, — подумал я. — Надо делать пятнадцать».
С тех пор каждый мой день начинался и заканчивался отжиманиями. Хочешь выжить в садике? Готовься к тяжелым нагрузкам!
Миронов сидел в своём кабинете, задумчиво барабаня пальцами по массивному дубовому столу. Напротив стоял Гироскоп, глава разведывательного отдела службы безопасности, монотонно отчитываясь о событиях за неделю в других родах: кто с кем встретился, что обсуждалось, какие договоры подписаны. Скучная рутина. Миронов давно привык к таким докладам и слушал больше на автомате, пока очередной пункт не заставил его поднять бровь.
— И да, ещё: княгиня Опаснова активизировалась в свете, — бросил Гироскоп, будто это была мелочь.
Миронов выпрямился, взгляд стал острее.
— В каком смысле «активизировалась»? Она же, насколько я знаю, почти затворница. Лабораторные эксперименты, тишина рязанской усадьбы… А тут вдруг такое заявление.
Дружинник пролистал записи, слегка помедлил и ответил:
— Она записалась на собеседование в «Юные нобили». Хочет устроить туда княжича Вячеслава Светозаровича и приёмную девочку Ксению Тимофеевну.
Миронов нахмурился, в уме быстро прикидывая возможные последствия такого шага.
— Приёмная девочка? Это дочь Рогова? Статус в роде до сих пор неясен, так?
— Совершенно верно. Её документы пока не утверждены, если вообще поданы,
Миронов сцепил пальцы в замок и нахмурился ещё сильнее.
— Понятно… Что ж, это всё объясняет. Вот почему Ирина высунулась из дома. За последний год она разве что была в гостях у Бастрыкиных, и то единожды. А если её дети попадут в «Юные нобили», это неизбежно потянет её к светским кругам. Начнёт общаться с другими дворянками, а там и влияние начнёт наращивать.
Он помолчал, обдумывая ситуацию.
— Мне бы этого не хотелось. Её круг общения должен оставаться ограниченным, — добавил он, глядя на главу разведки.
Тот молча кивнул, выжидая дальнейших указаний.
— Напомни, мы ведь финансируем этот садик, не так ли?
— Да, Ваше Светлость, значительную часть бюджета.
Миронов равнодушно бросил:
— Тогда задействуй нужные связи. Сделай так, чтобы её детей не приняли, но без явных следов. Пусть завалят собеседование, но всё должно выглядеть естественно.
— Понял. — Дружинник кивнул. — Всё сделаю.
Миронов прищурился:
— Помни, садик имеет царскую лицензию и кучу других сертификатов. Любое проявление предвзятости к кандидатам может обернуться скандалом. Мы не можем позволить себе ставить под удар репутацию, не говоря уже об отзыве лицензии.
— Учту, Ваша Светлость. Сделаем собеседование жёстким, но так, чтобы у Опасновых не было к чему придраться.
Входим в «Юные нобили». Я иду по правую руку от мамы, Ксюша — по левую. Мы держимся за её ладони. Внутри всё безупречно: чистые, вымытые до блеска полы, строгий интерьер, продуманный до мелочей, и атмосфера, в которой кажется, что сюда принято входить с заранее отрепетированным поклоном.
Дверь в приёмную открывается бесшумно, и нас встречает директриса. Дама строгая, с идеальной укладкой и таким холодным взглядом, что, кажется, она могла бы заморозить чашку чая одним прищуром. Выражение лица у неё такое, будто она уже готова вынести нам вердикт, но ради приличия решает выдержать паузу.Но мне всё равно. Я умный, я сильный. Я — одаренный. И готов в любой момент засучить рукава и отжаться пятнажку.
