Воспитательница берет нас за руки и ведёт в комнату, где уже, должно быть, собрались малыши младшей группы — целые аж четырёхлетки.
Дверь открывается, и мгновенно наступает тишина. Вот и всё. Финальный этап. Утереть нос директрисе — дело принципа.
Дети замирают, поворачиваются, начинают нас разглядывать. По возрасту мы с Ксюней младше, но по размерам разница минимальна. Мы чуть ниже, но не жмёмся к воспитательнице, не топчемся в нерешительности, да и ходим уверенно, как большие.
В их взглядах читается немой вопрос:
Хель меня дери! Да тут целый взвод карапузов!
Я быстро оцениваю ситуацию — толпа, взгляды, ожидание. Если дать слабину, нас моментально запишут в низшую касту, а туда мне явно не хочется. Решаю действовать уверенно — надо сразу произвести правильное впечатление. Шагаю в комнату так, будто это мой личный кабинет, с расслабленным лицом. Они должны сразу понять — мы не лыком шиты.
— Пливет, я Слава! — объявляю громко и чётко, приподняв голову и окинув игровую комнату взглядом.
Ксюня, немного стесняясь, но держась ровно, без паники, следом за мной шагает вперед и повторяет:
— Пливет, я Ксюща!
Дети начинают переглядываться, оценивая нас. Враждебности нет, но и восторженного приёма тоже — мы пока под прицелом, новенькие всё-таки. Кто-то машет руками, некоторые тоже представляются, а вот две девочки тут же подбираются к Ксюне.
Одна из них, светленькая и, видимо, самая разговорчивая, восторженно указывая на Ксюнины косички, сразу вываливает комплимент:
— У тебя тякие класивые волосы! Я Катя, а этя Настя!
Ксюня смущённо улыбается, но те не унимаются.
— Такие мя-ягкие! У тваей мамы такие же?
Я тут же замираю. Ну всё, началось…
Ксюня, слегка растерявшись, честно отвечает:
— Не зняю, я плиемная. У меня неть лодной мамы.
Катя и Настя сразу же переглядываются.
— Как эта неть? У всех есть мама! — Катя уже пристально смотрит на Ксюню, её тонкий голосок полон бурного недоумения.
Настя утвердительно кивает, и мне совсем не нравится, как они на неё смотрят. Будто только что нашли белую ворону.
Это может быстро пойти не в ту сторону, поэтому решаю вмешаться до того, как они начнут что-то додумывать.
— А ты знаишь всех? — спрашиваю я, глядя прямо на светленькую Катю.
Она моргает, не понимая, к чему я клоню.
— Ну… неть.
— Тогда сначала сплоси всех, а патом говоли, — отрезаю я.
Девочки хлопают глазами, зависнув. Ну и отлично — зато про свои тупые вопросы к Ксюне тут же забыли.
Ну, пожалуй, хватит тратить время на глупых девчонок. Переключаюсь на действительно важные вещи:
— Ладна, где иглушки?
Катя ещё стоит столбняком, переваривает произошедшее, но Настя быстрее соображает. Она кивает в сторону большой коробки у стенки и говорит:
— К иглушкам очередь.
Я окидываю коробку взглядом. Стоит себе в углу, никем не занятая, рядом таблички «Ждите своей очереди» тоже не видно.
В непонятках заявляю:
— Очеледи не вижу.
Девчонки что-то до сих пор виснут. Устав ждать ответа, я направляюсь к коробке и вытаскиваю оттуда небольшую БМП.
О, ну вот это уже что-то стоящее!
Игрушка детализированная, тяжеловатая, башня плавно поворачивается. Уважение к этому садику чуть-чуть поднялось — хотя бы игрушки нормальные.
Я тут же наклоняюсь и начинаю катать её по полу, проверяя, как она идёт по местному покрытию. Хороший ход, плавный, гусеницы не клинят, корпус крепкий. Отлично, теперь можно устроить импровизированные манёвры, а там авось кто-то из мальчишек подтянется…
Надежды мои исполнились довольно быстро.
Отделившись от одной группы, ко мне подходит мальчик. Лобастый, с выражением лица, которое сразу говорит: я тут главный. Держит руки широко отставленными от туловища, словно пытается занять больше пространства — наверное, так он подчёркивает свой статус.
Он не тратит времени на приветствия, просто подходит, тычет в меня пальцем и заявляет:
— Нёвенький, эта зянято.
Я приподнимаю брови, глядя на него с искренним удивлением.
— Кем это?
Мальчик надувает грудь, как павлин, и начинает перечислять:
— Витей, потом Стёпой, потом моя.
Я внимательно оглядываю этого здоровенного карапуза с голубых носков до кудрявой головы. Крупный, явно покрупнее меня. Ну ещё бы — мне полтора, а ему уже целых четыре.
— А ти ктё?
— Денисс.
Оу, Денис, значит. Почти как Ден… но совсем не Ден. Ден — крутой, а этот пока под вопросом.
— Очень плиятно. Я — Сава. Денис, но ви же не иглаете, — замечаю я, продолжая машинально катать БМП.
Денис хмурится.
— Это неважна. Мы заняли очеледь и всё-ё.
Я выпрямляюсь, не отводя взгляда, продолжаю его изучать. Здоровенный карапуз, явно привык нависать над другими и получать, что хочет. А если не выходит — просто забирать.
Но я тут новенький, и это ведь социальный тест. Не хотелось бы вылететь только потому, что с ходу залепил вертушку какому-то местному хулигану. За нами наверняка наблюдают, так что пока придерживаюсь образа мирного дипломата.
— Ну, значит, когда захотите иглать, скяжите ме. Тогда я отдям иглушку.
Только Хель знает, каких усилий мне стоило выговорить это. Уступки и компромиссы — явно не моя стихия.
