Катя, блондинка, нехотя отрывается от кукол, явно не горя желанием прерывать игру с Настей и Ксюне. А вот сама Ксюня уже мчит вперёд, как из катапульты — только сейчас поняла, что у нас тут проблемка.
Подошедшая следом Катя, делая вид, что ей вообще неинтересно, подходит к нам, чуть наклоняет голову и без интереса спрашивает:
— Дя? Что нушно?
Воспитательница поворачивается к ней:
— Княжна Катя, ты можешь сказать, чей жук?
Катя задумчиво смотрит на нас. Видно, как в её маленькой голове бешено крутятся шестерёнки, просчитывая все возможные варианты выгоды. Кого лучше поддержать — Дениса или меня? Кто важнее? Кто потом сможет отплатить ответной услугой или чем-то более полезным?
Я ухмыляюсь. Ну уж нет, княжна, не утруждайся — я уже за тебя всё просчитал. А чтобы ты не ошиблась случайно, подскажу:
— Сегодня на обед голоховый суп, — лениво бросаю, будто просто болтаю о погоде. — Если попадёт на одежду— не отстилывается.
Катя тут же вздрагивает. Голубые глаза расширяются, а руки рефлекторно хватаются за подол аккуратного розового платья с кружевными рюшами. Она судорожно оглядывает себя, словно пятна супа уже медленно расплываются по ткани, уничтожая её безупречный вид.
—
Я довольно улыбаюсь. Клин клином вышибают.
Воспитательница моргает, слегка растерянно переводит взгляд на Дениса, который явно не ожидал такого поворота событий.
— Ну… тогда получается… Денис, ты не можешь забрать его у них, — медленно заключает она, всё ещё пытаясь осмыслить внезапный разворот.
Артём, не теряя момента, тайком показывает Денису классическую дулю, так, чтобы воспитательница не заметила.
Денис багровеет, губы его дёргаются, руки сжимаются в кулаки, но… аргументов нет. На этом инцидент исчерпан. Гопопуз погорел на вранье, опять перехитрив самого себя.
Я уже собираюсь поиграть с БМП, но тут внезапно рядом оказывается Ксюня.
— Слава, толтик! — радостно заявляет она, протягивая мне целлофановый пакетик с чем-то сладким. — Тепе взяла!
Я вскидываю глаза.
— Откуда у тебя толтик?
Ксюня улыбается, довольная, будто нашла клад.
— Я у буфеттицы взяля! Катя научила, как нато глазки стлоить и плосить, и тогда она даёть!
Я медленно поворачиваю голову к Кате.
Она стоит, скрестив руки на груди, ухмыляется, а в глазах победный блеск. «Видишь, кто тут умеет жить?»— читается на её лице.
Я тяжело вздыхаю. Катька — это настоящее зло, похлеще глуповатого Дениса. Но я не буду мешать Ксюне дружить с княжеской дочкой. Ей нужно общение с девочками, куклы, эти их странные игры в дочки-матери, с воображаемыми балами и чайными церемониями. Пусть дружит.
Но надо всегда помнить: ох, какая же Катька змея!
Тортик, кстати, вкусный. Делюсь с Артёмом, и даже Дену достаётся кусочек. Пусть не лавандовый, но всё равно зачётный.
Конечно, прощать Дениса просто так никто не собирался.
Я терпеливо ждал подходящего момента. И вот он представился — Денис, не подозревая ничего, отправился в горшковую комнату. Я, разумеется, последовал за ним незаметно.
Захожу, сажусь рядом на свой горшок, никуда не тороплюсь. Денис со своего горшка бросает на меня быстрый взгляд, хмурится. Я усмехаюсь. Мы встречаемся взглядами, сидя на своих тронных местах.
Денис явно не собирался затягивать процесс. Он нервничает, ёрзает, потом поспешно заканчивает свои дела, вскакивает, натягивает штанишки, собирается уходить…
И тут я ухмыляюсь. Нагло. Угрожающе.
Денис застывает, подозрительно косясь на меня.
А в следующий момент содержимое его горшка
Денис, конечно, тот ещё ссыкун. От неожиданного хлопка он подскакивает и тут же с нечеловеческим воплем пулей вылетает из комнаты, словно ему фитиль подожгли.
В коридоре Денис поскальзывается, нелепо взмахивает руками, но уже поздно — он падает и кубарем катится вперёд.
Воспитательница выскакивает из игровой, глаза на лоб, голос полный ужаса:
— Денис, божечки! Что случилось⁈ Боже, ты же весь заляпался! Почему⁈ Ты же умеешь ходить на горшок!
Денис рыдает так, будто его целиком и полностью сожрали, пережевали и выплюнули обратно в реальность.
Вокруг уже собрались наши одногруппники. Стоят, глазеют, кто-то прикрывает рот ладошкой, кто-то едва сдерживает смешки, а кто-то просто с интересом разглядывает плачущего, заляпанного княжеского внучонка, который ещё утром вёл себя как король.
Воспитательница, едва придя в себя, хватает его за плечи, поднимает, как мокрую тряпку, и утаскивает переодеваться. А я тем временем выхожу из горшечницы, спокойно отряхиваю руки, бросаю последний взгляд на сцену и довольно усмехаюсь.
Ну что, княжич Опасный, снова нанёс удар по пешке «Юных нобилей». А саму систему ждет нокаут на День Нептуна.
Вечером случилось неожиданное — мама сама заехала за мной и Ксюней. Обычно за нами присылают машину, а тут лично. Уже интересно.
— Ма, слазу домой? — спросил я, пристёгиваясь.
— Нет, давайте прогуляемся, — сказала мама. — Лето, тепло, подышите свежим воздухом.
