— Я этого не говорю, Захар Глебович. И, тем более, не писал так в рапорте, — говорит он наконец. — У меня еще мозг не отсох. Я лишь излагаю факты. Только княжичи могли впустить зверя. А в усадьбе на момент происшествия находились только старший и младший княжичи. Вячеслав Светозарович же еще совсем младенец… — Матвей хмыкает, позволив себе довольную улыбку. — Хотя парнишка он, без сомнения, боевитый и любит участвовать в поединках дружинников.
— В смысле «участвовать»? — Захар поднимает бровь с неясным подозрением. Просто ему вспомнились их гадания с Ефремом по поводу того, как же маленький княжич смог напугать эхокота.
— Пока только смотрит, — спокойно поясняет воевода. — Но, если доживет, вырастет хорошим витязем.
— Если доживёт… — повторяет Захар, сцепляя пальцы рук. Его взгляд уходит куда-то вглубь комнаты, скользя по мрачным теням, отбрасываемым камином.
Всё, что только что сказал Мутов, давно уже вертелось в его голове. Но Захар не торопился с выводами. Ему нужно было услышать это от старого воеводы — не ради новых фактов, а чтобы убедиться в его искренности.
В тишине, нарушаемой лишь треском огня в камине, наместник продолжает, его голос становится мягче, но в нем слышится настойчивость:
— Давай на чистоту, Матвей. Мы с тобой давно служим вместе, рука об руку. Оба хотим уберечь младшего княжича. Ведь так?
Матвей молчал, погружённый в воспоминания. Перед его мысленным взором вставал образ Вячеслава — розовощёкого, хмурого мальчугана. С каким неподдельным азартом он наблюдал за тренировками дружинников! Матвей даже специально устраивал для него рукопашные схватки, чтобы порадовать маленького княжича.
На губах Матвея мелькнула невольная улыбка. Он вспомнил, как однажды привёз в усадьбу настоящую осадную башню, одолженную у рязанских ролевиков. Впечатляющее сооружение: массивные балки, крепкие доски, скрипящие петли подъёмного моста.
Как же Вячеслав Светозарович смеялся от восторга, наблюдая, как дружинники с грохотом разносили эту махину на щепки! Его явно радовали треск дерева и летящие обломки.
Матвей выпрямился, медленно кивнув, и его густые брови слегка сдвинулись в уверенном жесте.
— Так и есть, Захар Глебович. Моя судьба проста — стоять на страже рода Опасновых.
Захар устало потёр виски и, слегка наклонившись вперёд, произнёс:
— Какой тогда смысл Семёну Светозаровичу устранять родного брата? Тем более самого младшего?
Матвей глубоко вдохнул:
— Ты и без меня знаешь ответ, Захар Глебович. Всё из-за княгини. Сыновья от предыдущих браков князя не жалуют её, тем более их раздражает, что сам князь без ума от своей молодой жены.
Он сделал паузу, будто обдумывая, стоит ли продолжать, но всё же закончил с лёгким нажимом:
— К тому же, как ты знаешь, князь Светозар уже несколько месяцев не объявлялся. Ходят слухи… что он сгинул в Туркменском Ареале.
Эти слова дались ему с заметным трудом, но он всё же произнёс их, удерживая прямой, но тяжёлый взгляд на Захаре. Тот, нахмурив лоб, медленно потёр подбородок и с негромким раздражением ответил:
— Вздор. Просто в Ареалах нет связи. Наш князь сейчас защищает границы Царства.
— Конечно, вздор, — сразу кивнул Матвей, — но Семён Светозарович мог и поверить слухам. Или не поверить, но воспользоваться долгим отсутствием отца, пока брат маленький.
Захар нахмурился ещё сильнее.
— И тогда какой смысл ему в братоубийстве? Он ведь старший княжич. Всё наследство всё равно перейдёт к нему.
— Перейдет ли? — протянул Матвей, неопределенно махнув рукой. — Возможно, дело в завещании? Если оно вообще существует. Светозар Алексеевич мог выбрать наследником любого из своих сыновей. По законам Царства наследником титула может быть только один. Но кого выбрал князь — мы не знаем. Возможно, младшего сына. Сына любимой жены…
Захар сдержал тяжёлый вздох, но его лицо стало ещё мрачнее. Брови сошлись на переносице, а пальцы сжались в кулак. Он-то как раз и слышал о завещании, но ему было неизвестно, что там написано.
— Меньше всего нам сейчас нужно участвовать в междоусобных войнах, Матвей, — сухо заметил он, опустив взгляд на бумаги на столе.
— Согласен, — коротко кивнул воевода, поднимаясь на ноги. Его фигура заслонила небольшой свет, проникающий сквозь шторы. — Но и нельзя утверждать, что это была попытка убийства княжича. По сути, эхозверь просто слонялся рядом. Да, его впустили, но это не значит, что его специально подкинули. К тому же у нас нет ни одного доказательства вины Семена Светозаровича, только догадки. Предъявить ему мы ничего не можем.
Захар несколько секунд молчал, его взгляд был прикован к резной гравировке на массивном столе. Затем он резко поднял голову, и в глазах вспыхнула твёрдая решимость.
— Буду говорить прямо. Надо уберечь Вячеслава Светозаровича.
Матвей кивнул, сложив руки за спиной.
— Ефрему Гунатьеву можно доверять, — сказал он после паузы, слегка наклонив голову. — Главное, чтобы у него хватало дружинников.
