Представьте себе семейную идиллию, а потом выкиньте эту картинку из головы. Мама угощает нас печеньем, но в нем столько специй, что мы начинаем кашлять. Обрывок мишуры падает с каминной полки, свешивается в огонь и начинает плавиться. Мама достает его из огня и лупит полотенцем; в воздухе рассыпаются кусочки обгорелой фольги и опаленные клочки полотенца.
– Я просто хотела сделать вам приятный сюрприз, – говорит мама, падая на диван.
– Сюрприз удался. – Я колочу остатки тлеющей мишуры журналом Грейс, свернутым в трубочку. – Вольно! Опасность устранена.
– Сегодня утром я сказала вам, что иду к доктору.
Мама откусывает крохотный кусочек печенья, но тут же откладывает его, открывает рот и отчаянно машет рукой.
Грейс смотрит на меня, а я на нее.
– Ну вот, я думаю, что вы и так уже достаточно долго ждали. Вот моя новость. – Мама запускает руку в сумку и достает фотографию. – Как вы видите, – она протягивает нам фотокарточку, – у меня будет…
– Креветка? – Я пристально гляжу на свернувшуюся клубком козявочку.
Оказывается, у мамы будет ребенок, а не креветка; впрочем, на вид их просто не отличить. Так вот, его зовут Маленький Дейв, и его появление стало для мамы неожиданностью, хотя и очень приятной. Мама не догадывалась, что беременна, и именно поэтому ее так давно тошнит. В доме теперь многое поменяется. Нам придется затянуть пояса, хотя маме-то как раз и не придется: живот у нее раздувается.
– Так что, у вас обеих будут дети? Неловко получилось, – говорю я, не успев ни о чем подумать.
У мамы отпадает челюсть, и на щеку Грейс приземляется снаряд из имбирного печенья. Грейс вскакивает и начинает верещать. Как оказалось, она в ужасе совсем не от имбирной маски для лица, а от мысли о том, что я идиот. На губах ее выступает слюна, а брови собираются на переносице. Пес, почуяв всеобщее волнение, вбегает в гостиную, находит оставшуюся мишуру и поглощает ее, а потом его тошнит на ковер.
– Перестань, – ору я Чарлзу Скаллибоунсу – он понюхал рвотную массу и начал ее лизать. – А то у тебя случится ишемишурическая атака!
Я в жизни так смешно не шутил, но никто даже не хихикнул.
– Я не беременна. А ну бери свои слова обратно! – Грейс орет мне прямо в лицо, и я отшатываюсь. – Ты что, думаешь, у меня тут непорочное зачатие случилось?
– Я нашел твой тест на беременность в мусорке. – Я злобно зыркаю на сестру, и она в бешенстве таращится на меня. Это противостояние лицом к лицу: Хоуп против Хоуп!
Грейс в такой ярости, что того и гляди улетит в космос на сверхзвуковой скорости. Сестра чуть на стенку не лезет, выдирая волосы из своего хвоста и вопя, что не заслужила такого. За три секунды она слетала на Луну и обратно и в итоге приземлилась на диван, где принялась долбиться головой о подушки. Во время последнего удара мама прокашливается. Наверное, имбирь, а там кто знает.
– Если ты уже закончила, Грейс, – улыбается она, – думаю, лучше тебе отойти от подушек. За смерть мягкой обивки дают до десяти лет тюрьмы. – Мама поворачивается ко мне и слегка розовеет. – Тест на беременность, судя по всему, принадлежал мне.
В этот момент до меня доходит. Очень издалека доходит. Конечно, тест был мамин. Как я вообще мог так ступить? Чарлз Скаллибоунс спасает мою шкуру, отвлекая внимание на себя: у него случается сильный приступ рыгания. Маме приходится выпроваживать его в коридор при помощи техники «ногой под зад».
Вернувшись, мама говорит:
– Дэн, я думала, ты знал, что это был мой тест, ты же сам мне сообщение послал. – И она пожимает плечами. – Я думала, ты хотел сказать мне, что обнаружил правду. Я решила на тебя не давить, ведь тебе нужно было время как следует все обдумать, и подумала, что ты сам заговоришь, когда будешь готов.
– Я не отправлял тебе сообщение. Это был Чарлз Скаллибоунс.
Пес возвращается в гостиную; теперь его украшают усы из мишуры, а из пасти по полу тянется тонкая струйка слюны. Он смотрит на нас, словно пытаясь сказать: чё?
– Ну, отлично, – причитает Грейс. – Вали теперь все на собаку. В этом доме вообще кто-нибудь нормальный остался, кроме меня?
Тут лицо у сестры краснеет, как задница бабуина; наверное, именно в этот момент все для нее проясняется. Она говорит:
– О боже мой! Стэн порвал со мной, потому что ты сказал ему, что у меня будет ребенок? Все эти странные замечания про то, что я на девять месяцев привязана к одному месту… Теперь я понимаю. Тогда мне показалось, он немного спятил. Но нет, это все из-за того, что мой брат-дебил сказал ему про мою беременность.
– Я ничего не говорил, – запинаясь, оправдываюсь я. – Это все Кевин Каммингс.
Грейс улетает обратно на орбиту:
– О боженьки мои! Ты сказал Кевину Каммингсу!
– Ладно, ладно… – Мама поднимает руки вверх. – Довольно. Все мы ошибаемся, и все мы достаточно взрослые, чтобы смириться с этим и жить дальше. Дэниел, пожалуйста, извинись перед сестрой.
