Так быстро, Крис ловит носок на повороте и полностью съезжает, падая на бок, как дерево. Он быстро поднимается, но провал уже произошел. Падение будет обязательным вычетом, и им снизят оценку за всю цепочку шагов.
- Твою мать!- рычит Гейб рядом со мной.
Крис и Кейт надевают улыбки для поклона.
В «целуемся и плачем» на этот раз Кейт плачет, а Крис выглядит так, как будто ему нравится это. Прежде чем диктор объявляет их очки, я знаю.
– Это все.
Гейб отодвигает мизинцем край моего пледа и находит мою руку.
– Давай поклянемся на мизинцах, что мы не поссоримся до завтра.
Да, это фото точно может подождать.
***
И это на самом деле лучше, катание в согласии. На следующий день, я одета в мое красивое шифоновое платье c длинными рукавами. Я позволяю всему моему желанию и неопределенности в отношениях с Гейбом пройти от лица до кончиков пальцев. Я дышу музыкой, как парю надо льдом. Наши поддержки прекрасные, воздушные и легкие. Наши выбросы высоки как никогда. Каждый элемент нашей программы силен и надежен. Отличное катание и чувственные эмоции – прекрасная пара.
Когда я лежу в руках Гейба на нашей финальной позе, дворец замолкает. Затем следует такой рев, которого я не слышала никогда. Публика помимо топота по лавкам выкрикивает наши имена. Гейб поднимает меня на ноги, и я могу хорошо видеть зрителей. Нам аплодируют стоя.
Мы кланяемся судьям и зрителям, цветы и мягкие игрушки падают перед нами. Собирая все эти подарки по пути, мы преодолеваем неровности, покрывшие лед, и направляемся в «целуемся и плачем».
Я смотрю на прекрасные глаза Мэд и понимаю, что прямо сейчас, я не могу сидеть с ней рядом. Я не остановлю себя здесь, это же «целуемся и плачем», а не сосемся и плачем.
У меня в мозгу кудахчет курица, потому что я и есть курица. Я склоняю свое пылающее лицо к груди и сажусь в дальний угол скамейки, вынуждая Игоря сесть между нами.
Захваченный постыдными мыслями, я даже не слушаю оценки.
Локоть тыкает меня в бок:
– Габриель! - Игорь тыкает меня еще раз, на этот раз сильнее. – Первое место, улыбайся.
Первое место.
Мы завоевали высшее место в отборочном чемпионате Среднего Запада в наш сеньорский дебют. Мы не просто поедем на национальное соревнование, мы будем одной из команд, собирающейся победить!
Я получил тот подарок на день рождение, который просил у Мэд, но почему-то я не чувствую себя победителем.
Игорь хлопает меня по плечу:
– Миссия выполнена, да?
Я смотрю на Мэд, на ее лице та же фальшивая улыбка, что и у меня. Миссия «фигурное катание» выполнена. Миссия «отношения»? Полная разруха.
***
Мы идем к раздевалкам, где в данный момент реально брызжет дерьмо.
Нападки начинаются из ниоткуда, толпа микрофонов и камер. Так много репортеров? На отборочных?
Игорь, должно быть отослал пресс-релизы заранее.
Высокая, худая женщина сует мне свой микрофон под нос:
– Скажите, как вы относитесь к выступлению, Габриель?
Другой репортер подходит к Мэд:
– Вы взволнованы перед национальными?
Темные пальто и бейджики прессы сдавливают нас со всех сторон, развивая во мне клаустрофобию.
- Вы еще никогда не упускали пьедестал, но вы уверены, что возьмете медали на своем первом национальном соревновании среди сеньоров?
- Это ваши родители заставляют вас кататься?
- Как вы думаете, каковы ваши шансы на мировом чемпионате?
У нас с Мэд даже нет ни малейшего шанса ответить хотя бы на один из вопросов, когда нас сражает самый «тупой вопрос» из «тупых вопросов»:
– Можете описать отношения между вами?
Жужжание прекращается, каждый хочет услышать ответ.
Я бросаю взгляд на Мэд. Забудьте про оленя, смотрящего на фары приближающегося автомобиля, она выглядит как мертвый, замерзший опоссум.
– Мэд и я эммм… катааались вмееесте годаааами,- я растягиваю каждое слово, чтобы дать себе время подумать, и надеюсь, что на снимках этого интервью, буду выглядеть мысленно отсталым. – Я не могууу… представить свою жиииизнь без нее, она…
Мэд задерживает дыхание. Если я сейчас быстро что-нибудь не придумаю, ее лицо станет цвета индиго, как и ее платье.
Но ведь никто не знает о нас. Ни друзья. Ни родители. Я не могу кричать в микрофон, что она моя девушка. Я не могу. Я даже не знаю, как это – иметь девушку.
Отец Мэд вроде мягко себя ведет. Но что на это скажет сенатор? Без комментариев. Я никак не могу этого сказать; они все ополчатся на меня.
Отчаянно, я пробегаюсь по фразам у себя в голове.
Она моя девочка - золотая медаль. Правда, но банально.
Миссис невероятная к моему мистеру Невероятному. Ужасно, еще Джульетта к моему Ромео. Да, шекспировская трагедия, вот из-за чего пришли репортеры.
Подождите, Шекспир:
– Я не думаю, что у самого Шекспира было бы достаточно слов, чтобы описать, что она значит для меня.
Мэд выдыхает и улыбается, когда микрофон тянется к ее лицу.
– Аналогично.
Камеры щелкают, а Игорь, как волшебник пробирается сквозь репортеров.
Это была прекрасная цитата, и наш тренер хотел, чтобы СМИ узнали об этом.
Он отталкивает толпу:
– Пожалуйста, извините, нам нужно присутствовать на церемонии награждения.
***