Из всех парных элементов, выбросы наименее любимые. Я ненавижу ужасные падения Мэд каждый раз, когда мы разучиваем новый выброс. Это одно – видеть, когда она падает после прыжков, а другое, когда после выбросов. Когда я сам ее кидаю.
- Нет,- говорит она, смотря на меня, призывая к тому, чтобы я посмотрел на нее. – Гейб, последние разы, ты выкидывал меня очень высоко на тройном. Мне просто нужно немного туже сгруппироваться. Я могу это сделать.
- Подкрутка,- говорю я. Лучше уж я поймаю ее вместо льда. – Почему мы не можем…
- Не подкрутка,- говорит Игорь. – Мы для этого не готовы.
- Но…
Он поднимает руку, чтобы успокоить меня.
– Завтра. Мы начнем завтра, когда вы станете свежеете.
***
После нашего урока, Игорь отправляет нас на тренировку поддержек.
– Это слишком рискованно, - говорю я Мэд, пока мы едем подсечкой[94] по кругу, готовясь. Я беру ее руки в захват и поднимаю ее над головой, переношу руки на ее бедра, когда она переворачивается на живот и потом на бок. Мои ноги переходят в Моухок[95] подо мной. Я переворачиваю ее для спуска.
Она ударяется ногами, выходя из колеса, и мы скользим обратно вместе, ее одна рука позади меня, а другая напротив плеча.
– Ты не один, кто может упасть,- указывает она.
Я отворачиваюсь от нее, когда мы шагаем вперед. Я уже падаю. Не на лед, но я чувствую, как ускользаю, моя хватка слабнет каждый раз, когда мы с Мэд вместе. Я не знаю, когда это точно случилось, возможно, в момент абсурдного претворения, когда нужно было притворяться, что мы притворяемся, возможно и до этого. Но могу ли я упасть, не причинив ей боль?
- У нас нет времени, - говорю я, пока моя спина все еще прижата к ее. Мировой чемпионат в марте, всего лишь два месяца. – Если ты навредишь себе…
– Это будет конец для нас обоих.
Я уезжаю, она едет за мной, следуя хореографии программы.
– Почему ты так боишься?
Она всегда была бесстрашна на счет себя, как на льду так и сейчас, на счет наших отношений.
– Помнишь дерево, Мэд? Иногда ты можем упасть очень далеко. Иногда это не очень хорошо быть настолько бесстрашной.
Мы синхронно разворачиваемся, и я меняю ногу позади нее.
Она не смотрит назад.
– Иногда ты недостаточно бесстрашен. Этой цели мы не добьемся, держа спину.
Она шагает вперед, к моему лицу, готовая к нашей последовательности спиралей.
– Ты должен отпустить,- шепчет она. – Бороться с падением, только вредить себе. Просто отпусти.
Но я не могу. Я все еще не могу громко сказать, что я чувствую к ней, не могу позволить себе свободно упасть. Чувство сгущающегося страха в моем животе, это то же самое, что и в тот день, когда Мэд очень высоко залезла на дерево. На льду или нет, мы катимся к огромной катастрофе.
Я вытираю снег с лезвий, когда у меня появляется этот идиотский зуд сзади шее. Я смотрю поверх плеч. Никого. И Гейб уже прошел через двери вестибюля, направляясь к раздевалкам. Я оглядываюсь по кругу, ища свою защиту, и бутылку воды и чувствую дыхание на шее. Это должно быть…
- Крис! Ты гавнюк! - Я кружусь, пытаясь его увидеть. – Перестань!
Игорь стоит прямо позади меня. Я, должно быть, отошла назад, когда хватала вещи. Если бы он не поднял руку, я бы врезалась прямо в него. У меня вспыхивают щеки.
– Простите.
- Пожалуйста, на пару слов в мой кабинет, Мэделин.
О чем он хочет поговорить? Я пытаюсь прочитать все по его лицу, но я не могу идентифицировать его эмоции. Игорь выглядит холодным и спокойным, в прочем как Гейб и называет его – КГБ. Как всегда. Я следую за ним по южному коридору. У него в кабинете, я сажусь на противоположенный стол, перед ним.
Игорь тянет свой стул к столу, царапая по полу. Он держит руки на рабочем столе.
– Габриель нервничает. Это не может стать проблемой.
- Вы хотите, чтобы я что-то сделала с этим?
Я уже выяснила миллионы способов, как успокоить Гейба, но я думаю, их Игорь не имеет в виду.
- Ты не сказала ему, да?
Игорь сказал держать дополнительные тренировки в секрете.
– Я скажу ему сегодня вечером.
- Нет. Это план. Завтра будем тренироваться. Один тройной выброс, потом четверной.
Темные глаза Игоря застывают на мне, будто он прицеливается.
– Ты не должна говорить Габриелю.
- Вы не хотите, чтобы он знал, что мы собираемся делать еще одну тройку?
- Это единственный способ. Это наш план. Ты поняла?
- Да.
Стул Игоря еще раз царапает цементный пол, и он встает. Я делаю то же самое. Встреча окончена.
***
Гейб не спрашивает, почему я так поздно прихожу машину. Все же, секрет сжигает меня изнутри. Это странно, оба скрывают от него что-то и еще так легко. Конечно, мы с Игорем скрывали ночные тренировки от него месяцами, но я всегда знала, что мы должны рассказать ему, в конце концов. Это было как планирование сюрприза на день рождения для кого-то. Но это что-то другое. Мы не собирались удивить его, мы собирались его обмануть.
Гейб тоже молчалив. Я кидаю взгляд на него. Он поправляет зеркало, что мама мне говорила делать как можно чаще, но видно Гейб и делает это много раз.
– Что происходит?
- Не смотри сейчас, я думаю, за нами следят.