- Возможно Крис дал ему, - у нее перекашивается лицо. – Как будто они нам сейчас нужны.
Шаги эхом раздаются из-за двери, и Кейт встает.
– Мне нужно идти.
Она перекидывает сумку через плечо и направляется к двери, когда входят Игорь и миссис Расготра.
Игорь и миссис Расготра садятся на мою кровать.
– Мэделин,- говорит Игорь, его лицо выглядит серым даже без его меховой шапки,- Я знаю, тут что-то не так. Ты должна рассказать мне.
Миссис Расготра говорит:
- Габриель что-то сделал тебе?
Сделал? Или это я все себе сама сделала? Все это время я хотела, чтобы Гейб доверял мне и нашим отношениям, но я по-настоящему не доверяла
Игорь берет мою руку в свою – вне льда его пальцы теплые.
– Мировая медаль, это особая вещь, да? Но в конце, это всего лишь вещь. Это преподнесло нам каждому урок, и мы познали этот трудный путь.
Он берет руку миссис Расготры и сжимает ее быстро, прежде чем отпустить.
– Прости, я не думал, что Габриель… к сожалению, я неправ.
Он смотрит на меня.
– Ты не должна кататься с Гейбом. Мы найдем тебе другого партнера или станешь одиночницей. Я всегда знал, что ты можешь большее.
- Вы…?- я сжимаю глаза, потом открываю. Я должна знать.
– Вы давали Гейбу коробку с презервативами?
- Нет,- говорит Игорь. Его лицо становится еще более серым. – А должен был?
Он думает, что я тоже беременна.
– Нет! Нет. Вы говорили… Гейбу, чтобы он притворялся, что любит меня?
- В первый день я сказал ему притвориться, да, но только на льду, нигде больше. Прости, Мэделин. Я не собирался открывать ларец с демонами.
Я думаю, и выгляжу сейчас как червь – лежу тут под этими одеялами. Высокие каблуки в тандеме стучат по виниловому полу больничной комнаты и миссис Нильсен с мамой подходят к кровати.
Мама наклоняется и обнимает меня:
– Мэдди, прости меня. Мы с твоим отцом так были загружены своими проблемами, что не видели трудностей, которые должны были видеть. Я люблю тебя, независимо ото всего.
Миссис Нильсен следующая.
– Я тоже люблю тебя,- говорит она. – Я люблю тебя, как свою собственную дочь, которая у меня всегда была, - он откланяется и смотрит мне в глаза. – Я платила за твое катание, потому что знаю, как это отказываться от своей мечты. Я буду платить за тебя, если ты больше не захочешь кататься с Гейбом. И я буду все еще любить тебя, если ты вообще не захочешь кататься. Но Мэдди… Катаясь или нет, я думаю, ты все еще хочешь быть с Гейбом.
Да. Я всегда знала, что Гейб чувствует ко мне. Мы с Гейбом не реальные Ромео и Джульетта. Мы не одинокие звезды, мы созвездие. Как ботинок и лезвие, должны быть парой.
– Могу я увидеть его?
- Эм,- говорит миссис Нильсен.
О боже. Когда я упала.
– Я поранила Гейба?
- Нет,- говорит миссис Нильсен. – Не то чтобы…
Она смотрит на маму.
Какая-то гримаса искажает мамино лицо.
- Он говорит с твоим отцом.
Когда я сказал маме, что хотел сделать, она заплакала. Впрочем, Сенатор следующий в моем списке. Теперь мне надо плакать. Я закаляю себя прежде, чем зайти в палату.
– Ты,- говорит он. Его блестящая голова, теперь без парика. Он смотрит через меня своими глазами.
Ага, кто-то проинструктировал его перед этим. Но я выполнил домашнее задание.
– Тэдди Рузвельт. Тот человек, которые не делает ошибок, вообще ничего не делает.
- Ты называешь мою дочь ошибкой?
Ладно, представление пройдет не так, как я представлял. Сенатор тянется к своей капельнице. Прежде чем он сможет выдернуть ее и задушить меня, я продолжаю:
- Нет, я влюблен в вашу дочь, сэр. Я имел в виду, что я не справился со всем этим, не совершая ошибок. И я буду ценить… если… вы дадите мне попробовать еще раз.
- И что ты намереваешься делать на этот раз?- он все еще держит капельницу, потихоньку скручивая ее.
Я не хочу ждать, какой маневр придумает морской котик. Я показываю ему свой план.
- Нет,- говорит он.
- Да.
Я многому научился у Мэд. А именно, как быть преданным. Как быть решительным. Я никогда не был таким действенным, как сейчас. Все те годы, которые Мэд не сдавалась, веря, что однажды я увижу, что всегда было прямо передо мной. Дерьмо случается, сказал Крис, но я не сдамся. Я никогда не сдамся, ради Мэд. Я задержу этот разговор настолько долго, насколько смогу. Я соберу всю директорию больницы у его кровати и начну читать это вслух.
Сенатор смотрит на меня.
– Ты собираешься все это прочитать?
Да.
– Я прочту каждую пьесу Шекспира, если будет нужно. Потому что, Сенатор Спаэр, у самого Шекспира не достаточно слов…
Он не улыбается, но и не хмурится.
– Ладно, Гейб. Я могу распознать лжеца, когда вижу его. Давай поговорим.
***
Когда я наконец-то добираюсь до палаты Мэд, она не одна. Игорь, миссис Расготра, мама, и миссис Спаэр – все столпились у ее кровати. Но иногда ты не можешь сделать крохотных шагов. Однажды тебе придется прыгнуть. Я делаю глубокий вздох. Кидаю свое сердце в левый угол, и прыгаю.